Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!

Libmonster ID: DE-191

share the publication with friends & colleagues

K. Stahlin. Geschichte Russlands von den Anfangen bis zur Gegenwart. Bd. III. Konigsberg u. Berlin. 1935.

ШТЕЛИН, К. История России с ее основания до настоящего времени.

Очередной том работы Штелина посвящен первой половине XIX в., царствованиям Александра I и Николая I. Именно царствованиям, потому что Штелин пишет прежде всего историю царей и их политики. Несмотря на широковещательное предисловие, сообщающее о привлечении новых источников, о новом освещении истории этого периода книга Штелина не вносит ничего нового в изучение истории СССР, вернее, в "историю России", как продолжает писать автор.

Корни этого кроются в основных теоретических и методологических установках автора. Он целиком верен старым традициям дворянско-буржуазной историографии, которую Маркс характеризовал в свое время как "прежнее, пренебрегавшее действительными отношениями понимание истории, которое ограничивалось шумихой государственных мероприятий" ("Немецкая идеология", стр. 26). Напрасно мы будем искать у Штелина даже тот пресловутый "экономизм", который так широко привился в буржуазной историографии XX века. Не случайно из 550 страниц книги характеристике социально-экономических отношений посвящено едва 40 страниц. В этом отношении лицо автора особенно выявляется в библиографических указаниях его примечаний. Мы тщетно стали бы искать в них ссылки на советскую литературу (исключая нескольких ссылок на публикации "Красного архива"): нет ссылок ни на советскую периодику, ни на богатую новую литературу о декабристах, ни на марксистскую литературу о внешней политике царизма как европейского жандарма. Автор мало пользуется даже русской буржуазной историографией, у него нет ни одной ссылки на богатую документацией монографию Полиевктова о Николае I. Зато для всей первой части III тома, посвященной Александру I, основным литературным источником является Шильдер. И действительно, автору ближе всего по духу историческое мировоззрение Шильдера.

"Шумиха государственных мероприятий" - основная тема книги. Особенно автора привлекают при этом темы внешней политики, международных отношений - эти разделы наиболее удались автору. Но и здесь мы тщетно будем искать какого-либо анализа: автор только описывает. Его книга - не исследование, а повествование. Это определяет не только внешний, но и внутренний стиль книги. Автор особенно любит эффективные драматические эпизоды, мелодраматические сцены: Павел I, соеди-

стр. 154

няющий руки Александра и Аракчеева; романтические беседы Александра I с Чарторыйским; Александр I и Карамзин; Николай I, со слезами отказывающийся от престола, предлагаемого Александром I; Николай I на Сенной площади или в холерном бараке - таковы "крупные исторические события", раскрывающие автору исторический процесс. Впрочем, автору они, конечно, нужны: ведь он пишет в первую очередь историю царей, которых должна украсить эта театральная бутафория.

Первое место в этом труде принадлежит Александру I, царствованию которого посвящена первая половина тома (1-я книга, стр. 1 - 294). Лейтмотив книги - либерализм Александра I. Автор всячески идеализирует своего героя и в этом деле даже превосходит своих предшественников. Александр, по мнению Штелина, невиновен даже в убийстве Павла, хотя в этом вопросе не решалась защищать Александра I даже официальная история великого князя Николая Михайловича. Ню автор черпает свои сведения из такого "неопровержимого" для него источника, как личные признания Александра, записанные его другом - князем Чарторыйским. Александр оказывается "романтиком", для блага народа решившимся отстранить своего отца от власти, но мечтавшим при этом создать ему счастливую личную жизнь; его обманули заговорщики.

За этим следует традиционная характеристика либеральных, даже республиканских (!) мечтаний Александра I. Он мечтает насадить законность и просвещение, а затем оставить власть и жить в счастливом уединении. В качестве осуществления этих мечтаний автор преподносит и указ 1803 г. о вольных хлебопашцах вопреки документальным материалам, опубликованным еще Варразиновым в "Истории министерства внутренних дел".

В духе той же традиции изображается и польская конституция 1815 г, как реализация давнишних либеральных мечтаний, не осуществленных в России, хотя автор считает их реализованными в проекте Новосильцева, наместничество которого он рассматривает как осуществление федеративного начала конституции США. Весьма характерно для автора следующее утверждение: "военные поселения - лишь плохая реализация человеколюбивой романтической идеи Александра, мечтавшего облегчить участь русского солдата". Эти либеральные планы Александра наталкиваются на общее сопротивление. Все поголовно виноваты в постигшей их неудаче, вплоть до самого Лагарпа, опешившего угомонить своего ученика.

Особо подчеркивается размолвка между Александром I и Карамзиным, которую автор целиком рассматривает как борьбу политических принципов, старательно обходя все личные моменты в известной записке Карамзина, задевшие самолюбие Александра.

Наконец, борьба с обществом якобы утомила Александра, он ушел в мистицизм, и тогда в России взяли верх силы реакции. Таким образом, автор совершенно просматривает ту политику, которая очень последовательно проводилась этим жандармом Европы.

Идеализацию Александра I Штелин переносит и на вопросы внешней политики. И здесь Александр I - "рыцарь без страха и упрека" и прежде всего романтик. Штелин подчеркивает его неизменную верность прусскому королю и особенно искренность, связанную с некоторой долей романтического увлечения, в отношениях с Наполеоном от Тильзита до 1812 года. За разрыв отвечает только Наполеон. Впрочем, так и должно было получиться там, где существует попытка объяснять все в первую очередь личными мотивами.

Главы, наиболее удачные в книге, посвящены конкретному описанию войн Александра I с Наполеоном и европейской дипломатии этого периода; это относится особенно к описанию войны 1812 года.

Заключительная глава первой книга посвящена движению декабристов. Для характеристики этой главы достаточно указать, что автор повторяет старую версию, по которой Александр I отказался принять меры против декабристов, так как он, дескать, сам повинен в насаждении республиканских идей в России. Движение декабристов, по Штелину, - лишь продолжение дворцовых переворотов XVIII века. Провокатор Шервуд, по его мнению, - "честный (loyaler) унтерофицер" (стр. 283). Наконец, о переговорах между Николаем и Константином автор пишет: "И теперь (начинается), как говорят, "борьба благородства" двух братьев, которая в сравнении с прошлым несомненно представляет новое нравственное и правовое сознание, которое у Николая связано еще с ярко выраженным признанием общественного мнения".

Комментарии к этим определениям и характеристикам как будто бы излишни.

2-я книга рассматриваемого тома (стр. 297 - 550) посвящена царствованию Николая I.

Ссылки на новые архивные материалы относятся, собственно говоря, к этой половине тома. Речь идет, в основном, о делах III отделения, с которым автор знакомился в наших архивах, да еще об одном документе из "Парижского национального архива". Доклады III отделения были уже изложены автором в его статьях в "Zeitschrift fur Osteuropaische Geschichte" за 1932 год. Надо, однако, сказать, что у автора они остались мертвым капиталом: они формально изложены, но не проанализированы.

стр. 155

И в этой части в центре стоит фигура царя Николая I, хоть по отношению к нему автор готов проявить известный критический подход. Вслед за немецким историком Шиманом он применяет к Николаю I слова Бисмарка, что государственный деятель бывает тем последовательнее, чем беднее его политическая мысль. Он готов, таким образом, признать скудость политической мысли Николая I и отсюда приходит к банкротству его политической системы.

И все же постепенно Николай I превращается у автора в героя. Сообщая о воцарении Николая I (стр. 301), автор восклицает: "Уже по своей выдающейся красоте образ властителя", и подкрепляет это свидетельством современника - "настоящий повелитель мира!" Это дополняется восхвалением Николая на основе его собственных высказываний. Основным движущим началом деятельности Николая провозглашается чувство долга, господствующее над всеми личными мотивами и руководящее им до смерти.

В подтверждение этого тезиса нанизываются эффектные сцены, иногда даже за счет исторической правды. Например вопреки достаточно ясным свидетельствам современников1восхваляется мужество, хладнокровие и благородство, якобы проявленные Николаем I 14 (27) декабря на Сенатской площади.

За этим следуют описания "героического" доведения Николая I на Сенной площади в 1830 г., его посещение холерных бараков и, наконец, описание смерти Николая I:

"Это была смерть солдата на своем посту; никогда... сила его характера не выступала полнее"; и далее: известные слова, обращенные к Александру II, сравнивающие Россию с полком, "который находится в добром порядке" (стр. 549).

Автор бережно относится даже к окружению Николая I: ни слова критики по отношению к Бенкендорфу, Дуббельту, Закревскому и tutti quanti. Об Уварове в связи с историей Бутурлинского комитета говорится даже так: "Личность Уварова, которого неоднократно чернила и забрасывала грязью партийная историография, выступает в этом деле в самом благородном свете" (стр. 505).

В книге почти ничего нет о внутренней политике Николая I. Имеется только критика сугубой бюрократизации аппарата и говорится о законодательной работе Сперанского и кое-что о крестьянском вопросе. О всей остальной социальной политике Николая (законодательство о дворянстве, о купечестве), его школьной политике, национальной политике, местной административной реформе (городовое положение) в книге умалчивается. Весьма характерна трактовка крестьянского вопроса, впрочем, тоже неновая. Оказывается, Николай серьезно готовил реформу в тайных комитетах, но ему помешало враждебное отношение его окружения. Но он якобы провел подготовительную работу и завещал сыну ее осуществление.

Как отмечено, новостью в этой части является глава о "социальных и экономических отношениях" (гл. IV), а также глава III - "Новая духовная жизнь".

Советский читатель ничего нового из этих глав не почерпнет. Все сведено к формальным и поверхностным внешним описаниям. Исторический процесс распада феодально-крепостного строя и развития капиталистических отношений остается нераскрытым, необъясненным. Духовная жизнь дана как абстрактная "жизнь идей", а не как часть социального процесса. Наконец, формально и внешне, только мимоходом, затронуто польское восстание 1830 года.

И в описании внешней политики Николая I нам, конечно, нечего ждать от автора характеристики царизма как жандарма Европы, и, естественно, этим элементам политики царизма (например разгрому царизмом венгерской революции) уделено особенно мало места.

Зато особое внимание - и на этом нельзя не остановиться специально - уделено вопросу русско-прусских отношений. Интерес к этой теме у автора, совершенно определенно, не только исторический, но и политический: автор настойчиво стремится подчеркнуть всю важность русско-прусского союза, т. е. союза прусской королевской власти с царизмом. Он очень болезненно воспринимает все осложнения на этом пути, всякие отклонения от этой цели той или другой стороны. Поэтому он особенно любовно расписывает взаимную верность Александра I и Фридриха-Вильгельма. Он вспоминает слова умирающего Николая I, призывающего прусского короля к верности "завещанию своего отца" (Фридриха-Вильгельма) в отношении русского царя. И, наконец, на стр. 534 он пишет прямой панегирик дальновидной политике Бисмарка, создавшего союз трех императоров.

На примере этой книги мы видим, как прочно застряла буржуазная историография на своих старых, давно опрокинутых наукой позициях. Ничего нового нашему читателю эта книга не дает.


1 Отмечу, кстати, что в шильдеровском фонде университетской библиотеки в Одессе хранится ценный экземпляр записок барона Корфа с карандашными пометками Шильдера, дающими недвусмысленную оценку поведения Николая I в этот день.

Orphus

© libmonster.de

Permanent link to this publication:

http://libmonster.de/m/articles/view/K-STAHLIN-GESCHICHTE-RUSSLANDS-VON-DEN-ANFANGEN-BIS-ZUR-GEGENWART-BD-III

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Germany OnlineContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: http://libmonster.de/Libmonster

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

И. РУБИНШТЕЙН, K. STAHLIN. GESCHICHTE RUSSLANDS VON DEN ANFANGEN BIS ZUR GEGENWART. BD. III // Berlin: Libmonster Germany (LIBMONSTER.DE). Updated: 16.09.2018. URL: http://libmonster.de/m/articles/view/K-STAHLIN-GESCHICHTE-RUSSLANDS-VON-DEN-ANFANGEN-BIS-ZUR-GEGENWART-BD-III (date of access: 24.06.2019).

Found source (search robot):


Publication author(s) - И. РУБИНШТЕЙН:

И. РУБИНШТЕЙН → other publications, search: Libmonster GermanyLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Publisher
Germany Online
Berlin, Germany
186 views rating
16.09.2018 (281 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes

Keywords
Related Articles
Das erste, was mich zu dieser Entdeckung inspiriert hat, ist der Schock, den die Forscher der Supraleitung erleben. Und das ist verständlich. Wenn der Strom durch freie Elektronen gebildet wird, warum steigt dann die Supraleitung, wenn freie Elektronen praktisch verschwinden und zu Atomen gefrieren? Zweitens ist dies die Hartnäckigkeit des russischen Wissenschaftlers Dr. Fedyukin Veniamin Konstantinovich, der bezweifelte, dass Supraleitung existiert. Er schreibt: „Ausgehend von der allgemeinen wissenschaftlichen, ideologischen Position und Praxis, dass es Widerstand gegen jede Handlung gibt und es Widerstand gegen jede Bewegung gibt, kann argumentiert werden, dass Widerstand und elektrischer Strom entlang des Leiters sein sollten. Daher ist der sogenannte elektrische Strom "Supraleitung" nicht und kann nicht sein. "
Catalog: Physics 
45 days ago · From Gennady Tverdohlebov
ПАРТИЯ "ЗЕЛЕНЫХ" В БУНДЕСТАГЕ ФРГ
Catalog: Political science 
92 days ago · From Germany Online
Nach unserer Hypothese erfolgt die Umwandlung von Elektronen und Positronen ineinander, indem der Ladungsbewegungsvektor durch den entgegengesetzten Vektor ersetzt wird. Dies erklärt sich aus der Tatsache, dass alle Elemente des magnetoelektrischen Systems des Elektrons allen Elementen des magnetoelektrischen Systems des Positron gegenüberliegen. Und dieses Gegenteil wird durch den Vektor ihrer Bewegung im Raum bestimmt. Daher ist es nur erforderlich, den Bewegungsvektor einer der Ladungen in den entgegengesetzten Vektor zu ändern, so dass diese Ladung sofort in ihren Antipode umgewandelt wird.
Catalog: Physics 
100 days ago · From Gennady Tverdohlebov
Die DDR in der Welt des Sozlalismus. Brl. Staalsvcrlag. 1985. 238 S.
Catalog: History 
109 days ago · From Germany Online
TURKKAYA ATAOV. Ikinci Dunija Savasi. Neden Ciktil Nasit Surdil? Asya re Afrikayi Nasil Etkiledi? Birey ve Toplurn Yayinilari. Ankara. 1985. 160 s.
Catalog: Military science 
109 days ago · From Germany Online
Der Artikel enthält meine kurze Lebensgeschichte mit einer Liste meiner Entdeckungen. Mögen die schrecklichen Moralisten mir vergeben, ich nenne diese Hypothesen Entdeckungen, weil ihre logische Verbundenheit und Übereinstimmung mit der materialistischen Dialektik des Denkens nicht daran zweifeln lässt, dass hier Wahrheit gefunden wurde.
Catalog: Philosophy 
113 days ago · From Gennady Tverdohlebov
Die Menschheit erkennt früher oder später, dass die Produktionsmittel der Gesellschaft gleichmäßig auf alle Mitglieder der Gesellschaft verteilt werden müssen, denn die Produktionsmittel sind die Frucht der Arbeitskraft aller früheren Generationen lebender Mitglieder der Gesellschaft. Das Privateigentum an den Produktionsmitteln wird als moralischer Überrest der Menschheit wahrgenommen. Die landesweite Eigentumsform, die die Produktionsmittel in offizielles Eigentum umwandelt, wird ebenfalls als fehlerhaft und schädlich angesehen. Und es ist ganz natürlich, dass sowohl das Privateigentum als auch das Bürokratische auf einmal die sozioökonomische Basis des Faschismus und des Stalinismus wurden.
Catalog: Philosophy 
118 days ago · From Gennady Tverdohlebov
Ich schrieb diesen Artikel, als ich 33 Jahre alt war, und ich, der nichts in der Physik verstand, aber logisches Denken hatte, war über diese Alogismen und Paradoxien empört, die Einsteins Logik der Relativitätstheorie entsprangen. Aber es war Kritik auf der Ebene der Emotionen. Nun, als ich anfing, in der Physik ein wenig nachzudenken, und als ich das Gesetz des Unterschieds der Gravitationspotentiale entdeckte und darauf basierend einen fünfdimensionalen Bezugsrahmen baute, ist es jetzt möglich, die Ungenauigkeit von Einsteins Relativitätstheorie auf der Ebene der physikalischen Gesetze zu beweisen.
Catalog: Physics 
120 days ago · From Gennady Tverdohlebov
Geschichte macht die Massen. Aber die Massen werden von Anführern beherrscht. Der Einfluss eines Individuums auf die Entwicklung sozialer Prozesse ist umso größer, je stärker die Persönlichkeit auf das Bewusstsein des Einzelnen sowie auf das soziale Bewusstsein von Gruppen, Klassen und Nationen wirkt. Die Formel von Marx 'sozialem Fortschritt - die sich entwickelnden Produktivkräfte der Gesellschaft entwachsen ihre Produktionsbeziehungen, werfen sie ab und bringen neue hervor - wahr, aber nur mit Lenins Änderungsantrag: Der Mensch ist die Hauptproduktionskraft der Menschheit.
Catalog: Sociology 
122 days ago · From Gennady Tverdohlebov
Wie werden Waren im realen Markt bewertet? Gemäss der arbeitstheoretischen Werttheorie werden Güter nach den für ihre Herstellung erforderlichen Arbeitskosten bewertet. Entsprechend den subjektiven Werttheorien (Matenzo; Vizer) werden Waren nach ihrem Nutzen gemessen. Die vorgeschlagene Werttheorie zeigt, wie der reale Markt Waren austauscht, ohne sie zu messen.
Catalog: Economics 
129 days ago · From Gennady Tverdohlebov

ONE WORLD -ONE LIBRARY
Libmonster is a free tool to store the author's heritage. Create your own collection of articles, books, files, multimedia, and share the link with your colleagues and friends. Keep your legacy in one place - on Libmonster. It is practical and convenient.

Libmonster retransmits all saved collections all over the world (open map): in the leading repositories in many countries, social networks and search engines. And remember: it's free. So it was, is and always will be.


Click here to create your own personal collection
K. STAHLIN. GESCHICHTE RUSSLANDS VON DEN ANFANGEN BIS ZUR GEGENWART. BD. III
 

Support Forum · Editor-in-chief
Watch out for new publications:

About · News · Reviews · Contacts · For Advertisers · Donate to Libmonster

Libmonster Germany ® All rights reserved.
2017-2019, LIBMONSTER.DE is a part of Libmonster, international library network (open map)


LIBMONSTER - INTERNATIONAL LIBRARY NETWORK