Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!

Libmonster ID: DE-170

share the publication with friends & colleagues

O. Volkmann ( Archivrat im Reielisarchiv), Revolution uber Deutschland, 930, стр. 393.

До последних двух лег буржуазные немецкие историки уделяли германской революции сравнительно мало внимания. Большинство общих работ по истории ноябрьской революция, а также мемуаров вышло из-под пера шейдемановцев (мемуары Блоса, Носке, Шейдемана, Германа Мюллера и др.) или "независимых" (Рихард Мюллер, Барт, Шребель, Берштейн). Сейчас мы наблюдаем, наоборот, повышенный интерес буржуазных историков к событиям последнего десятилетия. Помимо рецензируемой работы Фолькмана, в 1928 - 1930 гг. появилась известная пятитомная работа Spethmanne, Zwelf JahreRuhrbergbau 1914 - 1926, написанная как бы по социальному заказу угольных баронов Рура и уже во веяном случае на их средства. В 1930 г. из серии "Университет на дому" вышел четырехтомник барона фон Галера ("Geschichte unserer Zeit"), охватывающий период с 1916 г. до наших дней.

Это "оживление" в лагере буржуазных историков отчасти стоит в связи с теми надеждами на возрождение индустриальной, колониальной я военной мощи Германии, которыми окрылились империалистические круги в связи с эвакуацией французами Рура и новыми перспективами, казалось, открывшимися для Германии в области внешней политики. Показать "немецкому народу" его недавнее прошлое, полное тяжких испытаний, из которых однако о честью и новой закалкой счастливо вышла "великая нация", это значит укрепить ею волю к борьбе за новый подъем, за возрождение империи. Таково несомненно задание, выполняемое работами Spethmann'a или барона Галера.

Та же установка имеется и у Фолькмана, но в его вышедшей позже книге ярче, чем в других, нашла свое отражение тревога, охватившая буржуазию с началом современного мирового кризиса и усилением революционного движения среди германского пролетариата. Новые крупные и может быть решающие бои близки и неизбежны. "Я полагаю, - пишет в предисловии Фолькман, -что по прошествии десяти лет и ввиду угрожающих признаков современности, которые сигнализируют об опасностях в ближайшем же будущем (разрядка моя. - Н. Л.), наш народ имеет все основания восстановить у себя в памяти картину революции.

Работа Фолькмана распадается на четыре части: первая революция, вторая революция, Версаль, контрреволюция. Она начинается с описания восстания во флоте и заканчивается капповским путчем. Предназначенная для широкого крупа читателей (на обложке значится 31 - 40 тысяч тиража!) книга Фолькмана отличается живостью, а подчас и прямо художественностью изложения 1 , выгодно отличающими ее от обычных произведений немецких гелертеров, ухитряющихся безнадежно засушить самую животрепещущую тему. Она читается легко, как роман, чему в немалой мере способствует оригинальная форма изложения - широкое использование диалогов между действующими лицами. Автор совершенно устранил так называемый "ученый аппарат" цитат и ссылок, но всякий специалист легко убедится, что свои сведения ученый (архивариус черпал ига достаточного количества первоисточников 2 .


1 См. напр. полное драматизма описание подавления матросского "мятежа" на "Тюрингии" и "Гельголанде" - (стр. 15 - 18), январское восстание в Берлине (стр. 175-180) или картину эвакуации Варшавы немецкими войсками (стр. 101 - 108).

2 Фолькмап имеет ряд рябот по германской революции ("Marxismus und Heer im Weltkrie", "Soziale Heeresmtsstande als Mltursache dee Znsammenbruchs von 1918", "Die Stellung der oppositionellen sozialdemenkratischen Parteigruppen im Weltkrieg zum" nationalen Staat und zur Frage der Landesferteidigung". Последние две фигурировали в качестве докладов перед следственной комиссией рейхстага. Уже этот перечень показывает, что именно больше всего интересует автора в истории германской революции.

стр. 165

Согласно установившейся у буржуазных историков традиции автор спешит заверить читателя на счет своей "об'ективности": он, видите ли, "старался отодвинуть свои собственные суждения на задний план" и "заставить говорить самих лиц и события"; еще меньше он ставил своей задачей "рассматривать ход событий с точки зрения чьей-либо политической или моральной вины" (Vorwart, стр. 5).

У Фолькмана эта претензия на "обктивность" звучит особенно фальшиво и может ввести в заблуждение разве уж совсем неискушенного в политике читателя. Не нужно быть особенно проницательным, чтобы выявить его политической "лицо", нащупать что реакционно-монархическую и сугубо националистическую установку.

Там и сям проглядывает плохо скрытая ненависть автора к революции, советам, особенно солдатским, к большевикам. Он хвалит Эберта за то, что тот гораздо острее, чем его товарищи по партии, ощущал, что "в тот час, когда Германия бросает на стол свои последние карты в великом состязании народов, революция и гражданская война являются несчастием и преступлением" (стр. 39). На революцию, на действия солдатских советов возлагается прямая ответственность за развал германской армии перед лицом беспощадной Антанты, за бесславную потерю Силезии, за беспорядочную эвакуацию Варшавы и Киева. В то же время на ряде примеров автор старается показать, как беспомощны без офицерства эти выдвинутые солдатской массой люди, претендующие контролировать сложные операции по управлению армией (стр. 199).

Большевистская опасность с самого начала тяготеет над германской революцией, но ее источник - ненавистная Москва. Прочтите страницы, посвященные эвакуации Украины, где "уже близко рыщут красные волки" (стр. 110). С какой ненавистью отмечаются случаи, когда целый немецкий батальон сдается без сопротивления паре сотен вооружавших "навозными галлами и дубинами большевиков" (!!!), или когда немецкие солдаты "тупо смотрят", как какой-нибудь большевистский "комиссар" из военнопленных помещает немецкого генерала в скотском вагоне, а сам с удобством располагается в генеральском купе (стр. 111 - 112); с каким отвращением рисует автор сцены братания между германскими и советскими войсками, срывание кокард и аксельбантов с офицеров (там же). Прочтите, с другой стороны, специальную главу, посвященную военным действиям в Прибалтике весной 1918 г.: с нескрываемым торжеством смакует автор подвиги немецких кондотьеров типа фон Медема и Мантейфеля, обращающих в бегство красноармейцев я освобождающих немецких баронов из рижской тюрьмы (стр. 306 - 307). "Еще раз сражались здесь потомки рыцарей Тевтонского ордена и "черноголовых" бок - о - бок с мелкими буржуа за землю, на которой они видели в течение 700 лет" (там же). Вытеснение красных войск из Латвии является для автора единственным утешением после подписания Версальского мира.

Особенно ярко зоологический национализм Фолькмана сказывается в трактовке им польского вопроса (см. главу "Немецкий позор на Востоке"). С каким удовольствием повествует автор о том, как возвратившиеся в Познань немецкие полки V армейского корпуса преисполнились чувством национальной гордости; они не только не позволили себя разоружить, но навели ужас на жителей, сорвав все польские и антантовские флаги, вывешенные на улицах по случаю проезда через город Падеревского (стр. 97 - 98). Но настоящий восторг охватывает нашего ученого архивиста, когда дело доходит до эффектного эпизода с самопотоплением уже стоявшего в английских водах немецкого флота. "Никогда чужой флаг не взовьется на немецких кораблях!" с облегчением восклицает автор (стр. 291 - 296).

С каким-то сладострастием автор рисует картины "национального позора" и вынужденного унижения побежденных перед .надменными, не знающими пощады победителями (см. сцены переговоров о перемирии, немецкая делегация в Версале, торжество Пилсудского в Варшаве, выдача союзникам германского флота и т. п.; стр. 88, 63, 78, 101-103, 113 - 115, 263 - 267).


3 См, стр. 88, 92 - 112.

стр. 166

Все это преподносится немецкому читателю с определенным расчетом: чем глубже будут осознаны вся горечь военного поражения, весь позор Версальского мира и гибельность вытекавших из него последствий, тем сильнее будет поддерживаться в немецкой "душе" чувство мести, надежды на близкий реванш.

Автор - убежденный монархист, лишь временно примирившийся с изгнанием Гогенцоллернов. Очень характерно, что, щадя монархические чувства своих читателей, он едва упоминает о позорном бегстве Вильгельма за границу, хотя этот эпизод весьма благодарен для любящего останавливаться на драматических положениях автора.

Автор невысокого мнения о политических способностях вождей социал-демократического "большинства" не говоря уже о "независимых" (особенно жестоко достается действительно никчемной фигуре Э. Барта, см. стр. 45 - 46, 49, 50).

Исключение делается для одного, и этот один - подлинно "государственный муж", S taatsbildner (стр. 120), осторожный и дальновидный, сумевший стать выше партийных интересов и спасти страну от ужасов большевизма; этот один - Эберт. Главная его заслуга в том, что с первых же дней революции он один понял, что при наличии развала армии и всей старой государственной машины "его судьба должна быть так или иначе связана с судьбой офицерства" (стр. 83).

Уже во время бурных дебатов относительно состава Совета народных уполномоченных Эберт предвидел неизбежность разрыва с "левыми" и жестокой борьбы за демократию против диктатуры пролетариата, предвидел все трудности предстоящего пути, и, пока его сотоварищи по партии теряли время в бесплодных пререканиях с "независимыми", Эберт спешил соединиться прямым проводом со ставкой, чтобы выяснить отношение офицерства и армии к революции и республике (стр. 55 - 56). С тех пор Эберпг "всегда находил в течение своего перегруженного работой дня четверть часа вечерком", чтобы побеседовать по телефону, если не с самим фельдмаршалом, то с его правой рукой - генералом Тренером. "Эти четверть часа, - пишет Фолькман, - всегда снова и снова укрепляли его решимость довести игру до конца" (стр. 121).

Действительно, ни одна важная мера не принимается правительством без предварительного согласования со ставкой. Эти таинственные сношения главы правительства с высшим командованием, о существовании которых смутно догадывались Гаазе и Барт, едва не были разоблачены. Однажды какой-то писец из главного штаба 18-й армии сообщил по телеграфу Совету народных уполномоченных о тайном приказе по армии немедленно очистить боеспособные дивизии от ненадежных элементов и заменить их наиболее активными офицерами. Телеграмма попала в руки Шейдемана, который поспешил ее скрыть (стр. 83 - 84).

Так завязывается крепкая связь между Эбертом и Гинденбургом, который является уже настоящим героем "романа", преподнесенного Фолькманом его читателям. Преданный до гроба своему кайзеру, фельдмаршал готов пожертвовать (разумеется, не навсегда!) монархией ради спасения родины (стр. 56 - 57); чтобы предотвратить неминуемый развал армии, "чтобы спасти то, что еще можно спасти" (выражение Тренера), он идет на великую "жертву"; он примиряется с республикой, даже с временным ограничением офицерской власти солдатскими советами (особенно если их можно прибрать к рукам!), даже с позорным миром. Пока существовала малейшая надежда, он боролся за сохранение монархии, отказывался рекомендовать Вильгельму отречение, не возражал против фантастических проектов кайзера раздавить силой революцию; но когда выяснилась ненадежность большинства частей, Гинденбург пережил тяжелую драму, но склонился перед неизбежностью (стр. 58). Он согласился остаться на своем посту при новой власти, но Сразу поставил свои условия. Вечером 9 ноября, когда Эберт позвонил в ставку и спросил Тренера: "Чего вы от нас хотите?", последовал ответ; "Господин генерал - фельдмаршал ожидает от имперского правительства поддержки офицерского корпуса на основе сохранения дисциплины и строжайшего порядка в армии" (стр. 68).

стр. 167

Против этого условия Эберт возражал менее всего: ведь он отлично понимал, что "солдаты без офицеров - ничто", офицеры без солдат "Konnen eine Macht bedeuten" (стр. 83). Только с помощью этой силы надеялся он удержаться у власти против натиска революционного пролетариата. С другой стороны, и ставка отлично понимала, что только используя предавших революцию социал-демократических вождей, за которыми еще шли значительные массы организованных рабочих, можно будет выиграть время для организации (контрреволюционных сил. Осознав всю неизбежность союза с офицерством, Эберт крепко ухватился за это "решающее звено".

В дальнейшем изложении автору остается только показать, что ставка Эберта на генералитет и офицерский корпус себя оправдала: при ненадежности даже фронтовых армейских частей офицерство оказалось теми единственно устойчивыми кадрами, вокруг которых удалось впоследствии, уж не под руководством "кровавой собаки" Носке, сформировать достаточно сильные добровольческие белогвардейские отряды, чтобы удушить пролетарскую революцию.

Но чтобы использовать в целях контрреволюции офицерский корпус, надо было его во что бы то ни стало сохранить как организованную, дисциплинированную силу. В обстановке неудержимого разложения старой армия я революционизирования ее солдатских кадров, и борьбы за армию различных революционных сил, продиктованного мирным договором почти полного уничтожения, военных сил Германии, наконец в обстановке начавшейся гражданской войны эта задача оказалась нелегкой. Разрешить ее удалось лишь соединенными усилиями Эберта и Гинденбурга.

Не жалея красок, описывает г. Фолькман трагедию офицерства, потерявшего своего "верховного вождя", болезненно передаивавшего падение своего авторитета среди солдатских масс и бесславное возвращение на родину, вынужденного служить республиканскому правительству, терпеть немое вмешательство в жизнь армии каких-то "советов", наконец пережить не только позор военного поражения, но ас принять несовместимые с честью немецкого офицера тягчайшие условия мира, почти уничтожавшие офицерство вместе с уничтожением немецкой армии.

В "мучительном" процессе приспособления к новым условиям офицерство не раз готово притти в отчаяние, бросить службу и удалиться в частную жизнь, но авторитетный голос фельдмаршала каждый раз удерживает эту привыкшую повиноваться касту на боевом посту, вопреки всем унижениям и ударам, которые сыплются на нее со всех сторон.

Но защищая права офицерства и в то же время развязывая силы контрреволюции, Гинденбург не раз вступает в конфликт со своим штатским союзником - Эбертом, еще вынужденным считаться с настроением социал-демократических рабочих масс. Когда первый всегерманский с'езд советов принял свое известное решение по вопросу о воинской дисциплине, Гинденбург сообщает Эберту, что он не намерен считаться с постановлениями с'езда, и отдает соответствующий приказ по армии. Генерал Гренер спешно приезжает в Берлин, демонстративно является в полной парадной форме и при оружии на совместное заседание правительства и исполкома советов (Zentralrot), произносит громовую речь и добивается существенных уступок, сводивших почти на - нет постановление с'езда (стр. 149 -151).

Конфликты возникают и в тех случаях, когда обнаглевшая ставка начищает вести самостоятельную политику. Без ведома имперского правительства Гинденбург посылает командующему восточной армией тайную инструкцию не спешить с очищением восточных областей и попытаться сорганизовать там добровольческие отряды до заключения мира. Узнав об этом, Барт требует отставки Тренера, но Эберт улаживает инцидент, добившись от Гинденбурга отмены приказа (стр. 95 - 96).

Мало-помалу пристрастившийся к телефонным разговорам с Тренером Эберт оказывается целиком на поводу у генералитета, который торопит правительство с ликввидацией революции и восстановлением "порядка".

стр. 168

Уже со второй половины ноября среди руководящих военных кругов шли Совещания в связи с планом похода на Берлин и контрреволюционного государственного переворота: предполагалось добиться немедленного созыва рейхстага, упразднения советов, полного восстановления власти офицерства в армии, разоружения гражданского населения (стр. 121 - 122). В начале декабря майор фон Харбоу представил (но поручению Гренера) Эберт план постепенного ввода фронтовых дивизий в Берлин между 10 и 21 декабря. Эберт, сомневаясь в успехе предприятия, колеблется дать свое согласие; его успокаивают тем, что всю ответственность за предприятие верховное командование готово взять на себя. 8 декабря он получает письмо от самого Гинденбурга, в котором говорится: "В ваших руках находится судьба немецкого народа. От вашего решения будет зависеть, удастся ли немецкому народу еще раз добиться своего возрождения (Aufstieg). Я и вся армия готовы безоговорочно поддержать вас в этом деле" (стр. 125 - 126). Дело шло таким образом не более и не менее, как о немедленном установления военной диктатуры. Возможно, что Эберт дал бы свое согласие на эту затею, если бы назначение генерала Леки (Lequis) командиром армейских частей, имевших прибыть в Берлин, те вызвало протеста со стороны "независимых". Осторожный Гренер поспешил высказаться за отсрочку немедленного похода на Берлин (стр. 128).

В свете этих переговоров неудачный "путч" фельдфебеля Спиро (6 декабря) приобретает более глубокий смысл. Фолькман прямо утверждает, что Спиро, предлагавший Эберту президентское кресло, был простым исполнителем, за которым стояли более значительные персоны (пресловутый начальник морской дивизии граф Меттерних, фок Штумм, одни из членов исполкома и др.) (стр. 122 - 123). Нужно ли прибавлять, что никакого серьезного расследования по этому делу предпринято не было.

Еще рельефнее соучастие Эберта в генеральском заговоре против революции вырисовывается, в связи с событиями так называемого "кровавого сочельника" (23 декабря 1918 г.). 23 декабря, очутившись на время в плену у морской дивизии, которая в то же время арестовала коменданта города Вельса, Эберт телеграфирует в Кассель и умоляет о немедленной помощи. Ему отвечая", что войска Леки будут двинуты в Берлин для его освобождения (стр. 155). Затем все тот же майор Харбоу уведомляет Эберта, что двигающийся по своими фронтовиками на Берлин генерал Леей, намерен добиться роспуска морской дивизии силой оружия. Эберт желает избежать кровопролития; ему возражают, что ответственность берет на себя верховное командование, и что его протесты ничего изменить не могут (стр. 156).

При получении известий о поражении регулярных войск Леки в бою с морской дивизией высшее командование впервые впало в глубочайшую подавленность и уныние. На совещании начальников частей у Тренера раздавались панические голоса в пользу немедленного самораспущения офицерского корпуса, но решено было не сдавать позиций и перенести центр тяжести работы на организацию добровольческих дружин, раз уже ставка на фронтовиков оказалась битой (стр. 163 -164).

Той же точки зрения держится теперь и Эберт. В день грандиозных рабочих, демонстраций на похоронах убитых матросов он звонит в главную квартиру- и "нетерпеливо спрашивает, когда же можно будет рассчитывать на обещанные добровольческие отряды. Восстание стучится в двери, а у него нет никаких солдат, чтобы дать ему отпор" (стр. 170). Гренер рекомендует терпение: пока добровольцы не будут должным образом вымуштрованы, фельдмаршал не выведет их в бой (там же). Эберт ив хочет ждать: спартаковцы могут захватить власть в любую минуту. Гренер слагает гнев на милость и обещает в кратчайший срок создать "военную силу" для защиты "законного" правительства. "Если это не удастся, решится и ваша, и наша участь, страна будет во власти анархии и большевизма". Но одно условие: вся ответственность за организацию новой военной силы лежит толы" на шаг, внушительно добавляет Гренер (стр. 170).

Через несколько дней командующим берлинскими войсками назначается генерал Лютвиц, а Эберт и Носке присутствуют в Zossener Lager на параде вновь сформированных добровольческих частей под командой генерала Меркера. Все довольны уже достигнутыми результатами.

стр. 169

Возвращаясь в Берлин, Эберт думает: "Моя ставка на офицерство оказалась правильной. Носке говорит с довольным видом: "Через 7 дней мы снова будем иметь прочную власть в руках" (стр. 171 -172). Это было 4 января. События разыгрались, как известно, раньше. Роль Носке в подавления январского восстания берлинского пролетариата достаточно известна. Здесь Фолькман не прибавляет ничего нового.

Подписание мирных условий было очередным "испытанием" для офицерства, очередной "трагедией его души". В офицерстве произошел раскол: большая его часть во главе с такими влиятельными лицами, как генерал Меркер и Лютвиц, была против подписания мирных условий. Дело решило и на этот раз "мудрое" слово Гинденбурга, которого однако в самую решительную минуту не оказалось у телефона; всю ответственность взял на себя Тренер, пожертвовавший собой ради спасения "военной чести" фельдмаршала. Тренер выходит (как впрочем и Гинденбург) в отставку и заменяется генералом Сектом (в качестве генерал- квартирмейстера) (стр. 270 - 287). "Впервые с 9 ноября, - с грустью пишет Фолькман, - верховное командование разошлось с генералитетом и офицерством". Глубокая деморализация охватила офицерские крути, но и на этот раз чувство самосохранения и любовь к родине одержали верх: офицерство примирилось с неизбежным.

После подписания Версальского мира, говорит Фолькман, "задача офицерского корпуса заключалась теперь в окончании (Abschluss) революции и возрождении государства; в процессе осуществления этой задачи, он должен был восстановить свою честь" (стр. 317).

Но как и в какой момент ликвидировать революцию - в этом мнения расходились: генерал Лютвиц и Пабст - за немедленное установление военной диктатуры "во имя сохранения офицерства и спасения родины от ужасов большевизма". Другая часть считает, что против воли с. -д. большинства переворот невозможен. В этой обстановке начинает вызревать военный заговор, отлившийся потом в форму капповского путча. Военный министр Носке превосходно осведомлен о подготовляющемся перевороте, но он бессилен справиться с контрреволюционными силами, в организацию которых он сам принимал столь деятельное участие. Заговор зреет на виду у правительства, якобы считавшего его "несерьезным".

Провал путча не сопровождается серьезными репрессиями против заговорщиков: да и кого наказывать! Даже "лойяльная" часть офицерства в решительную минуту отказывалась выступить против своих сотоварищей! Правда, пришлось пожертвовать Лютвицем, который любезно согласился на свою отставку из любв и к родине, "во темя единения всех сил ввиду большевистской опасности" (стр. 383), но начальником рейхсвера был назначен его соучастник - генерал Сект.

Автор безусловно на стороне "жертв" путча, вся "вина" которых лишь в том, что они "поспешили". С чувством удовлетворения оп подчеркивает, что Эберт взял под свою защиту военных участников мятежа ("поднял щит против жаждущих мести властей") и открыто выразил свою благодарность оставшимся верным (?!) правительству офицерам (стр. 386); что между Эбертом и генералом Сектой возникает столь же тесный союз, какой в это время существовал между первым >и Гинденбургом. Да и не время было давать волю чувству мести", уже 'новые заботы вставали на горизонте. Снова подняли голову "левые", но их ждало горькое разочарование: "в кровавых боях они должны были узнать, что капповский путч не разбил силы офицерского корпуса и рейхсвера" (стр. 386).

На капповской авантюре г. Фолькман кончает свой "роман". Каков же вывод автора? Тяжелый кошмар, называемый революцией, благополучно пережит Германией благодаря спасительному союзу Эберта с Гинденбургом, и автор уже сомневается в самом ее существовании.

"Да и были ли - говорит он, - эти бессильные судороги поверженного; на землю войной, голодом и поражением народа, были ли эти беспорядочные схватки настоящей "революцией"?

стр. 170

"Немецкой революции, если понимать ее в ленинском смысле, и если вообще в Германии была воля к ней и возможность ее совершить, - этой революции перешибли хребет уже вечером 9 ноября, в тот час, когда офицер императорской армии и вождь умеренной социал-демократии заключили союз против Москвы. Ужасный призрак большевистской революции, который те давал спать по ночам Эберту и Тренеру в последние месяцы войны, рассеялся" (стр. 387 - 388).

Подведем и мы итоги. Книга Фолькмана дает мало нового материала; лишь немногими, хотя и яркими штрихами она дополняет картину предательства революции социал - фашистами, достаточно разоблаченными их собственными писаниями. По книге Фолькмана еще раз читатель может убедиться, что шейдемановцы с самого начала революции были заодно с злейшими врагами и убийцами рабочего класса - контрреволюционным офицерством во главе с Гинденбургом. Но пожалуй нигде этот союз социал - фашистов с реакционной военщиной для удушения пролетарской революции не демонстрируется так откровенно и ярко, как в работе монархиста Фолькмана.

Но его книга интересна и с другой стороны - как показатель тех политических настроений, которые характерны сейчас для господствующих классов Германии, стоящей перед новыми грандиозными боями; интересна она и с точки зрения методов обработки общественного мнения идеологами этих классов, типичным представителем которых является Фолькман.

Orphus

© libmonster.de

Permanent link to this publication:

http://libmonster.de/m/articles/view/FOLKMANN-REVOLUTION-UBER-DEUTSCHLAND

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Germany OnlineContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: http://libmonster.de/Libmonster

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

Н. Лукин, FOLKMANN REVOLUTION UBER DEUTSCHLAND // Berlin: Libmonster Germany (LIBMONSTER.DE). Updated: 04.09.2018. URL: http://libmonster.de/m/articles/view/FOLKMANN-REVOLUTION-UBER-DEUTSCHLAND (date of access: 13.11.2018).

Found source (search robot):


Publication author(s) - Н. Лукин:

Н. Лукин → other publications, search: Libmonster RussiaLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Publisher
Germany Online
Berlin, Germany
64 views rating
04.09.2018 (71 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes

Keywords
Related Articles
В сьорнике представлен анализ некоторых свойств эфирной среды космическогопространства
Catalog: Physics 
3 days ago · From джан солонар
ТРАДИЦИОННАЯ ВСТРЕЧА ГЕРМАНИСТОВ В ВОЛГОГРАДЕ
Catalog: History 
5 days ago · From Germany Online
Рецензии. Л. ШТАЙНДОРФ. ДАЛМАТИНСКИЕ ГОРОДА В XII ВЕКЕ. ИССЛЕДОВАНИЕ ИХ ПОЛИТИЧЕСКОГО ПОЛОЖЕНИЯ И ОБЩЕСТВЕННОГО РАЗВИТИЯ
Catalog: Political science 
11 days ago · From Germany Online
Социальная сущность Реформации\ Zeitschrift fur Geschichtswissenschaft. Berlin. 1985, N 5.
Catalog: History 
11 days ago · From Germany Online
Римский легион в Германии
Catalog: History 
11 days ago · From Germany Online
Тенденции монархизма в Веймарской республике
Catalog: Political science 
11 days ago · From Germany Online
Издание в ФРГ документов внешней политики Германии
Catalog: History 
11 days ago · From Germany Online
Историческая наука за рубежом. По страницам зарубежных журналов. СОДЕРЖАНИЕ ЖУРНАЛОВ, ВЫХОДЯЩИХ В СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ СТРАНАХ
Catalog: Library science 
12 days ago · From Germany Online
НАЦИОНАЛЬНЫЙ ФРОНТ ГДР. ОЧЕРК ИСТОРИИ
Catalog: History 
13 days ago · From Germany Online
ПЕРВЫЙ КОЛЛОКВИУМ ИСТОРИКОВ СССР И ГРЕЦИИ
Catalog: History 
13 days ago · From Germany Online

ONE WORLD -ONE LIBRARY
Libmonster is a free tool to store the author's heritage. Create your own collection of articles, books, files, multimedia, and share the link with your colleagues and friends. Keep your legacy in one place - on Libmonster. It is practical and convenient.

Libmonster retransmits all saved collections all over the world (open map): in the leading repositories in many countries, social networks and search engines. And remember: it's free. So it was, is and always will be.


Click here to create your own personal collection
FOLKMANN REVOLUTION UBER DEUTSCHLAND
 

Support Forum · Editor-in-chief
Watch out for new publications:

About · News · Reviews · Contacts · For Advertisers · Donate to Libmonster

Libmonster Germany ® All rights reserved.
2017-2018, LIBMONSTER.DE is a part of Libmonster, international library network (open map)


LIBMONSTER - INTERNATIONAL LIBRARY NETWORK