Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!

Libmonster ID: DE-39

share the publication with friends & colleagues

Шестьдесят лет назад, в 1900 г., когда главные капиталистические страны уже начали испытывать первые удары надвигавшегося мирового экономического кризиса, а правительства этих стран все еще были заняты вопросом, какие выгоды они могут извлечь из затянувшейся войны Англии против бурских республик в Южной Африке, империалистическая дипломатия, европейская и неевропейская, вдруг оказалась перед лицом новых затруднений - политических и даже военных, возникших в связи с крупнейшими событиями, развернувшимися на Дальнем Востоке: массовым антиимпериалистическим восстанием в Китае. Эти события поразили тогда мир силой своего размаха и полной неожиданностью. Они оказались неожиданными не только для буржуазной прессы, которая на рубеже XIX и XX вв. предавалась оптимистическим пророчествам и радужным надеждам относительно возможностей быстрого и полного раздела Китая, но в первую очередь для сильных мира сего: монополистических кругов и правительств главнейших капиталистических держав, протянувших свои щупальца к Китаю и уже создавших там свои сферы влияния - опорные базы дальнейшего грабежа и расширения эксплуатации многомиллионных масс китайского народа. Переломным моментом в этом отношении являлась японо-китайская война 1894 - 1895 гг., когда Япония, по выражению В. И. Ленина, "попробовала пробить брешь в китайской стене, открывая такой лакомый кусок, который сразу ухватили зубами капиталисты Англии, Германии, Франции, России и даже Италии" 1 . В течение нескольких последующих лет империалистические державы положили начало разделу Китая на сферы влияния. Политика "открытых дверей", провозглашенная США, являлась орудием проникновения американских монополий в Китай и их борьбы с империалистическими соперниками и конкурентами. Если в течение предшествующего периода главными соперниками в Китае выступали Англия и Россия, то на рубеже XIX и XX вв. все более заметным становилось проникновение в Китай германских монополий 2 . Это проникновение имело и серьезные политические последствия. Напомним, что именно в Шаньдуне, главной сфере деятельности германских монополий в Китае, сложились первые очаги антиимпериалистического движения китайского народа-движения ихэтуаней 3 - и что в ходе подавления этого


1 В. И. Ленин. Соч. Т. 5, стр. 74.

2 Об экономическом проникновении германского капитала в Китай и о политике Германии в Китае в период японо-китайской войны 1894 - 1895 гг. см. А. Л. Нарочницкий. Колониальная политика капиталистических держав на Дальнем Востоке. 1860 - 1895. М. 1956, а также Helmut Stoecker. Deutschland und China im 19. Jahrhundert. Berlin. 1958. О политике Германии в Китае в последующие годы см. А. С. Ерусалимский. Внешняя политика и дипломатия германского империализма в конце XIX века. М. 1951; Г. Ефимов. Внешняя политика Китая 1894 - 1899 гг. М. 1958; С. Л. Тихвинский. Движение за реформы в Китае и Кан Ю-вэй. М. 1959. гл. V.

3 См. Фань Вэнь лань. Новая история Китая. М. 1955.

стр. 66

движения все участники объединенной военной интервенции в Китае были вынуждены считаться с возраставшей ролью германского империализма.

Таким образом, изучение вопроса о начальном этапе проникновения германских монополий в Китай представляет, на наш взгляд, значительный интерес, и притом не только конкретно-исторический, но в известной степени и теоретический. Ведь в данном случае речь идет об изучении тех новых форм и методов экспансии капитала, которые стали столь характерными для конца XIX - начала XX в., когда домонополистический капитализм сменился империализмом и когда закон о неравномерности развития капитализма стал проявляться особенно остро и наглядно как в экономической, так и в политической областях. Тогда же появился новый тип монополий, которые специально предназначались для целей империалистической экспансии в колониальные и полуколониальные страны. Вот почему в ходе изучения империализма как высшей и последней стадии капитализма В. И. Ленин особенно внимательно исследовал формы образования этих монополий и те методы, экономические и политические, которые применялись этими монополиями для достижения своих целей. В частности, он самым тщательным образом отбирал факты, воссоздававшие картину концентрации банковского капитала в целях проникновения в Китай и империалистического закабаления этой великой страны путем ее раздела на сферы влияния. Не удивительно, что В. И. Ленин включил в поле своего изучения и деятельность сложившегося в Германии в конце XIX в. "Немецко-Азиатского банка" ("Deutsch-Asiatische Bank") 4 , ставшего вскоре одной из главных движущих сил проникновения тогда еще молодого, но уже весьма агрессивного германского империализма в Китай. Ныне изучение экспансионистских методов и целей германского империализма в отношении колониальных и полуколониальных стран нам представляется важным еще и потому, что они, эти методы и цели, используются и современным западногерманским "неоколониализмом", который стремится скрыть старую империалистическую сущность своей политики в Азии и в Африке под новым идеологическим флагом "демократического обновления".

В основу настоящей статьи, посвященной рассмотрению вопроса о начальном этапе проникновения германских монополий в Китай, положены документы архива германского министерства иностранных дел, архива германской миссии в Пекине, русских и отчасти китайских архивов.

На рубеже XIX и XX вв. правящие круги Англии все еще считали, что их главным соперником в Китае является Россия, и не придавали большого значения усилившимся экспансионистским устремлениям Германии, которую они надеялись и здесь использовать как противовес или барьер против России. В течение многих лет английский капитал в Китае действовал совместно с германскими фирмами и не сразу заметил, как эти услужливые и аккуратные фирмы, плодясь и размножаясь на благодатной почве огромной "Поднебесной империи", постепенно начали освобождаться от той скромной роли, которую они раньше выполняли, стали наращивать свою силу и способствовать проникновению германского капитала в Китай. То были большие торговые фирмы, прежде всего обосновавшиеся в китайских портах, но сумевшие проникнуть и в глубь страны. В 1897 г. в китайских портах насчитывалось 137 английских фирм, а немецких - 99, из коих 87 занимались торговлей в крупных размерах. Конечно, их удельный вес в различных портах был неодинаков. Так, в Шанхае английских фирм было


4 См. В. И. Ленин. Тетради по империализму. М. 1939, стр. 106, 133.

стр. 67

вдвое больше, чем немецких, и они играли явно преобладающую роль 5 . Это объяснялось в первую очередь тем, что через Шанхай производился ввоз английских хлопчатобумажных товаров, и притом все еще в огромных массах, несмотря на усилившуюся американскую и японскую конкуренцию. В Гонконге сложилось положение более выгодное для немецких фирм. Общее число немецких фирм во всех остальных портах Китая приближалось к числу английских (их было соответственно 47 и 54). Только в пределах бассейна Янцзы английские фирмы и по количеству и по влиянию удерживали превосходство в своих руках. Однако и здесь немецкий капитал проявлял повышенную активность. Немецкие фирмы уже не только обслуживали интересы английской торговли - они все более настойчиво продвигали германские промышленные товары на китайский рынок и, с другой стороны, поставляли сырье из Китая в Германию, да и в некоторые другие страны. Это означало, что германский капитал, вступив в борьбу за увеличение своей доли в импортной и экспортной торговле Китая, становился потенциальным конкурентом и соперником английского капитала в бассейне реки Янцзы.

Серьезные симптомы в этом направлении проявились еще в середине 90-х годов, когда наместник Хугуана (провинций Хунань и Хубэй) Чжан Чжи-дун заключил с немецкими фирмами сделку о займе на сумму в один миллион лан для поддержания созданных им предприятий - хлопчатобумажной мануфактуры, железоделательного и оружейного заводов. Находясь в тяжелом финансовом положении, не имея денег даже для уплаты рабочим, Чжан Чжи-дун решил было передать все свои предприятия группе китайских капиталистов в Гуанчжоу (Кантон). Но переговоры с ними ни к чему не привели. Тогда Чжан Чжи-дун обратился к английским банкам. Последние, однако, отказались не только от приобретения этих предприятий, но и от предоставления ему займа, требуя гарантии пекинского правительства. Воспользовавшись этими неудачами китайского наместника, две немецкие фирмы, "Arnold, Karberg und C°" и "Carlowitz und C°", действуя через находящегося на китайской службе немецкого инженера Шейдтвеллера, устроили Чжан Чжи-дуну необходимый ему заем с тем, чтобы погашение займа гарантировалось действующими предприятиями, которые обязывались впредь выписывать из Германии не только машины и оборудование, но также инженеров и механиков. Самое любопытное в этой сделке заключалось в том, что, предоставляя заем, немецкие фирмы обеспечили себе получение прибылей с двух сторон: они выступали лишь в качестве посредников, сумевших привлечь китайских капиталистов путем предоставления им гарантий, а вместе с тем смогли воспользоваться этим миллионным займом, чтобы выгодно разместить заказы среди крупных промышленных фирм в Германии. При этом немецкие посредники рассчитывали на то, что упомянутого займа окажется недостаточно и что, снова воспользовавшись оплаченными услугами китайских капиталистов, они смогут навязать своему китайскому клиенту новые займы на более тяжелых условиях. Вот почему англичане и бельгийцы, работавшие на предприятиях Чжан Чжи-дуна, уже тогда пришли к выводу, что предоставленный заем является "первым шагом немцев к захвату в свои руки как уже существующих, так и будущих предприятий Чжан Чжи-дуна, а затем, шаг за шагом, и здешнего рынка" 6 .

Но к этому времени и другие немецкие фирмы стали проявлять активность в бассейне Янцзы. Так, фирма "Mandl und C°", которая уже


5 "Beitrage zur Flottennovelle von Nauticus". Bd. 2; см. также "Alldeutsche Blatter", N 13, 25 марта 1900 года.

6 Архив внешней политики России (АВПР), ф. "Китайский стол", д. 384, лл. 40 - 43. Донесение российского консульства в Ханькоу, 10 февраля (29 января) 1894 г., N 15.

стр. 68

ранее стала преуспевать на поставках оружия в северных портах Китая, теперь сумела расширить свою деятельность и на юге страны. Ее представитель Лидер, действуя при помощи того же немецкого инженера Шейдтвеллера, сумел заключить с Чжан Чжи-дуном соглашение об устройстве в его провинции двора для чеканки серебряной монеты и налаживании других промышленных производств. Предоставив своему китайскому партнеру часть необходимых ему капиталов, немецкая фирма заранее оговорила как выгодные для себя условия распределения прибылей, так и то, что предстоящие заказы на оборудование будут размещены на германском рынке. Сообщая в Петербург об этих фактах, русский консул в Ханькоу заключал: "Вот еще один успех, и довольно крупный, в стремлении немцев водвориться в здешнем крае" 7 .

За пределами бассейна Янцзы немецкий капитал уже был представлен большим количеством фирм (36), чем английский (35). В Гуанчжоу в течение трех лет образовались 6 немецких фирм, которые начали вытеснять китайских купцов, занимавшихся ввозом иностранных товаров, закупаемых в Гонконге 8 . Что касается Тяньцзина, то там позиции германского капитала были значительней, чем капитала всех других иностранных держав, вместе взятых 9 .

Конечно, соотношение общего количества английских и немецких фирм еще не дает представления об их экономической роли и влиянии, а также о характере и перспективах их соперничества.

Что касается немецкой торговли в Китае в тот период, то она неуклонно росла. Правда, точные цифры ее роста вначале определить было трудно, ибо, как справедливо отметил русский наблюдатель полковник Десино, "отчеты таможен (Returns of Trade and Trade Reports) показывают товары по флагу судна, на котором они ввезены или вывезены, а за недостатком у немцев коммерческого флота значительное количество их ввоза и вывоза из Китая идет на судах других наций, и потому таможни причисляют такие товары той нации, которой принадлежит судно" 10. Тем не менее даже простое сопоставление цифр водоизмещения иностранных судов, прибывавших в Китай, свидетельствовало о том, что немецкая торговля с Китаем значительно расширялась, и притом в более быстрых темпах, чем торговля других государств 11 . Следует также учесть, что немецкие суда занимались перевозкой в Китай товаров почти исключительно германского происхождения, а с другой стороны, немецкие товары перевозились и на судах под чужим флагом. Несколько позднее в официальном отчете, представленном рейхстагу, германское правительство отметило, что на рубеже XIX-XX вв. в течение одного десятилетия (начиная с 1894 г.)


7 Там же, лл. 44 - 45. Донесение российского консульства в Ханькоу, 16/4 февраля 1894 г. N 18.

8 Deutsche Zentral-Archiv (DZA) Potsdam. A. A., Bd. 3533, Bl. 197. "Handel Kantons im Jahre 1900".

9 В начале XX в. в Тяньцзине существовало 29 немецких торговых фирм с оборотом в 19 млн. марок; в Шанхае - 68 фирм, их капитал в имуществе и торговых оборотах исчислялся в 120 млн. марок; 12 немецких фирм, существовавших в Гуанчжоу, обладали оборотным капиталом до 70 млн. марок: в Ханькоу существовало 9 немецких фирм, занимавшихся экспортом промышленных товаров из Германии в Китай (на сумму более 12 млн. марок) и имевших капиталовложения в угольные копи Пинсяна (на сумму около 4 млн. марок); 2 немецкие фирмы в Чифу обладали капиталом в 4,5 млн. марок. Центральный государственный военно-исторический архив (ЦГВИА), ф. 447, д. 64, л. 31. Записка "Величина германских интересов в различных договорных портах Китая" (25/12 марта 1903 г.).

10 По подсчетам Десино, в течение четырех лет (с 1898 по 1901 г.) водоизмещение немецких судов, прибывавших в китайские порты, возросло в 4,4 раза; в то же время водоизмещение судов других государств возросло немногим более чем в 1,2 раза ЦГВИА, ф. 447, д. 44, лл. 114 - 117. Рапорт полковника Десино управляющему делами Военно-ученого комитета Главного штаба. Шанхай, 7 июля (24 июня) 1902 г. N 134.

11 Там же.

стр. 69

экспорт германских товаров в Китай увеличился с 28,2 млн. марок почти до 53 млн., а импорт из Китая в Германию - с 27,1 млн. почти до 40 млн. марок 12 . И хотя торговые интересы Англии в Китае в абсолютных цифрах все еще значительно превосходили интересы Германии 13 , рост германской торговой экспансии становился фактором, который не мог остаться незамеченным. "Каждому живущему в Китае, - писал Десино, - заметно увеличение немецких фирм и магазинов и в особенности их товаров, которые можно получить даже в английских магазинах" 14 .

Англо-германское торговое соперничество развернулось не только в Шаньдунской провинции, но и в таких крупных центрах Китая, как Шанхай, Гуанчжоу, Сватоу, Ханькоу и Чифу. Формы этого соперничества были в ту пору весьма своеобразны. Уверенный в своей монополии на китайском рынке, английский капитал удерживал в своих руках традиционные предметы торговли (текстиль, железные изделия и др.), в то время как его молодой конкурент - германский капитал - изыскивал новые и новые предметы импорта, не пренебрегая пуговицами, швейными иглами и всякими, казалось бы, пустяками 15 . Английские купцы и статистики пренебрежительно называли эти предметы немецкого импорта "german articles", или "german nicknack", но в конце концов были вынуждены с горечью признать, что немецкие "выскочки" добиваются успеха на китайском рынке. "Немцы привозят сюда все, на что имеется спрос, - говорилось в официальном английском отчете о положении в Гонконге. -...Первоначально тот или иной товар может еще не иметь значения, тем не менее немецкий купец его поддерживает и продвигает, пока он не становится предметом, заслуживающим внимания. Те товары, которые английские купцы отбрасывают в сторону как недостойные внимания, он берет в свои руки" 16 .

Все сказанное в еще большей степени относится к экспорту китайских товаров. Как отмечалось в том же отчете, "почти все увеличение экспорта с Востока; поскольку речь идет о новых предметах торговли, следует отнести за счет немцев. Они являются первыми, кто понял ценность нового предмета, первыми, кто сделал попытки его продвинуть, первыми, кто отправляет его на родину, первыми, кто превращает его в нечто, имеющее рыночную ценность". Не удивительно, что стоимость того, что в статистике китайской внешней торговли носило неопределенное название "разное" ("sundries"), в течение всего лишь восьми лет (с 1890 по 1898 г.) выросла более чем вдвое (с 42 млн. до 90 млн. таэлей) 17 .

Но гораздо более важное значение имело другое обстоятельство: во многих случаях немецкие фирмы росли и наживались, опираясь на


12 "Die Entwickiung der deutschen Seeinteressen im letzten Jahrhundert". Zusammengestelit im Reichs-Marine Amt. См. Stenographische Berichte iiber die Verhandlungen des Reichstages, 11. Legaturperiode. Zweiter Anlageband Berlin. 1906. S. 1712.

13 По официальным немецким данным, английский экспорт в Китай исчислялся в 1904 г в сумме 181,3 млн. марок, а ввоз из Китая - 56,3 млн. марок. См. там же.

14 ЦГВИА, ф. 447, д. 44, лл. 114 - 117.

15 В одном из германских официальных отчетов, составленном в мае 1898 г.. об импорте немецких товаров в Китай отмечалось следующее: "В главных предметах торговли - хлопчатобумажных изделиях и в опиуме - Германия не может конкурировать с Англией, но она может это делать в отношении всех мелких и галантерейных товаров, которые она в состоянии поставлять по более дешевым ценам. При бедности Китая дешевизна является главным условием для импорта. На качество обращается меньше внимания, хотя следует считать большим заблуждением, когда некоторые наши отечественные фабриканты убеждают себя в том, что "все, что нравится неграм, должно угодить и китайцам". DZA Potsdam, A. A., Bd. 3533, Bl. 38. "Memorandum betreffend chinesische Mustern fur den deutschen Import".

16 "Beitrage zur Flottennovelle von Nautirus". Bd. 2; см. также "Alldeutsche Blatter", N 13, 25 марта 1900 года.

17 Там же.

стр. 70

иностранный капитал. Так, например, из 73 компаний, которые немецкие фирмы представляли в Гонконге, 27 вовсе не были немецкими. В Шанхае 10 крупных немецких фирм были связаны с английским, а также с бельгийским и американским капиталом. Даже английская монополия Армстронг - крупнейший соперник Круппа в производстве смертоносных орудий - была представлена в Шанхае немецкой фирмой. Зарекомендовав себя по части продвижения иностранных товаров на китайский рынок ловкостью в посреднических операциях, немецкие фирмы становились представителями английских (текстиль и железные изделия), некоторых американских (нефть и текстиль) и бельгийских (железные изделия) компаний.

Некоторые немецкие фирмы выступали в столь сильно выраженном космополитическом обличье, что даже сведущие люди затруднялись определить национальное происхождение их капитала. Такова, например, была крупная фирма "Arnold, Karberg und C°". Ее служащие, в том числе высшие, были немцы, главная контора фирмы находилась в Лондоне, а в китайских портах она торговала русским керосином. Другая немецкая фирма, "Meyer, Lemke und С°", обосновавшаяся в Шанхае (в Тяньцзине и Гонконге она выступала под другими наименованиями), являлась представительницей "Королевской Нидерландской компании по эксплуатации нефтяных источников в Нидерландской Индии", и ее агентами в ряде китайских городов были некоторые английские фирмы. Большинство этих фирм было связано с более или менее крупными китайскими фирмами, имевшими отделения в глубине страны 18 .

Таким образом, образовавшиеся в Китае немецкие фирмы, будучи связанными с иностранными компаниями или действуя самостоятельно и лишь отчасти представляя интересы германского капитала, не только проникали на китайский рынок, но и сумели тщательно его изучить, установить с ним крепкие связи, прежде чем крупные немецкие монополии запустили туда свои щупальца. Когда эти монополии стали на путь проникновения в Китай, там уже имелась широко разветвленная сеть опытных и изворотливых немецких фирм, на которую можно было положиться. Большая часть этих фирм, представляя интересы английской промышленности и торговли, пустила глубокие корни в Китае, экономически окрепла и теперь охотно готова была нажиться и на экспансии германского капитала. Конечно, перед немецким капиталом в Китае стояло еще много преград и нужны были большие усилия, чтобы, вытесняя экономически и политически своих соперников, укрепить там собственные позиции. К началу XX в. немецкий экспорт в Китай едва достиг лишь пятой части английского экспорта в эту страну. Но крупные германские монополии рассчитывали, что, опираясь на связи и опыт ранее обосновавшихся в Китае немецких фирм, а главное, на захваченный плацдарм в провинции Шаньдун и используя противоречия между своими соперниками, прежде всего между Англией и Россией, они смогут быстро и сильно рвануться вперед в развертывании своей экспансии на Дальнем Востоке.

Одним из важных орудий этой экспансии явилось германское судоходство. К началу XX в. германский капитал сумел овладеть акциями нескольких иностранных судоходных компаний, действовавших в Восточной и Юго-Восточной Азии, и получить в свои руки их торгово-пассажирские корабли. Так, компания "Bremer Lloyd" скупила всю флотилию британской "Scottish Oriental Steamship C°" (13 пароходов), а также большую часть кораблей "Henry Holt Line" и, таким образом,


18 Центральный государственный исторический архив в Ленинграде (ЦГИАЛ), ф. 632, оп. 1, д. 10, лл. 6 - 28. Доклад представителя Русско-Китайского банка в Пекине Д. Покотилова правлению банка о состоянии торговли керосином в Китае, 2 сентября (21 августа) 1897 года.

стр. 71

стала участвовать в эксплуатации морского транспорта в Сиаме и на Малайском архипелаге. После того, как "Norddeutsche Lloyd" приобрел линию "East India Ocean Steamship C°", владевшую 27 кораблями, можно считать, что германский капитал стал играть видную роль в каботажном флоте всей Юго-Восточной Азии 19 . Даже в Сингапуре, цитадели английского влияния, стал часто появляться германский флот. Расширяя сферу своей деятельности, германские линии достигали Рангуна, Бангкока и Гонконга 20 . Особо важное значение имело проникновение германских судоходных компаний в бассейн Янцзы. Немецкие фирмы в Ханькоу стремились здесь захватить в свои руки экспортную торговлю, однако не смогли этого сделать, поскольку две английские пароходные компании, обслуживавшие линии Шанхай - Ханькоу, практически держали монополию на судоходство по Янцзы. Чтобы подорвать эту монополию, заинтересованные германские фирмы, действуя через германского посланника в Пекине барона Гейкинга, сумели заручиться в осуществлении своего плана поддержкой рейхсканцлера Гогенлоэ 21 , и спустя несколько месяцев гамбургский сенат сообщил германскому правительству, что две гамбургские фирмы уже приступили в Шанхае к постройке пароходов, специально предназначенных для судоходства по Янцзы до Ханькоу 22 . Так германский капитал стал подрывать английскую монополию на судоходство по Янцзы.

В области торговли оружием германский капитал уже давно выступал в качестве главного соперника Англии, роль французских и бельгийских поставщиков оружия была менее значительной. Борьба английских и немецких торговцев смертью за китайский рынок была упорной и протекала для каждой из сторон с переменным успехом. Так, в одном случае немецкая фирма "L. Spitzel und C°", занимавшаяся поставкой патронов, не выдержав английской конкуренции, была вынуждена прекратить свою деятельность в Тяньцзине 23 . В другом - английская фирма Армстронг, являвшаяся поставщиком оружия в Китай, вынуждена была смириться с тем, что пушечный король германской империи Крупп заключил в Китае выгодные сделки. Тесно связанная с германским правительством, и в частности с ведомством иностранных дел, постоянно пользуясь их активной поддержкой, дирекция Круппа уже в начале 90-х годов посылала в Китай одного агента за другим, и каждый из них добывал заказы от пекинского правительства или от губернаторов отдельных провинций. Эти сделки обычно сопровождались темными махинациями, и коррумпированные китайские мандарины, уяснив себе, сколь легко и быстро можно наживаться на заказах и торговле крупповским оружием, никогда не отказывались от этой возможности.

Китайские сановники отлично отдавали себе отчет в том, какое влияние Крупп имел в правительственных кругах Германии, и однажды они даже пытались использовать это влияние в своих интересах, но потерпели неудачу. То было в конце 1897 г., когда германское правительство под предлогом необходимости оказать защиту миссионерам направило войска в Шаньдунскую провинцию с целью захвата Цзяочжоу. Этот разбойничий акт вызвал в правящих кругах Китая столь серьезное беспокойство и тревогу, что даже Ли Хун-чжан, наи-


19 Alfred Graf von Waldersee. Denkwurdigkeiten. Hrsg. von H. O. Meisner. Dritter Band. Stuttgart und Berlin. 1923, S. 14.

20 "Nauticus, Jahrbuch fur Deutschlands Setinteressen", S. 240; см. также "Alldeutsche Blatter", N 6, 4 февраля 1900 года.

21 DZA Potsdam. A. A., Bd. 3533, Bl. 90. Записка Гейкинга Гогенлоэ, 27 декабря 1898 года.

22 Там же, л. 96. Письмо сената Гамбурга Гогенлоэ, 5 мая 1899 года.

23 DZA Potsdam. A. A., Bd. 8466, Bl. 2 - 3. Письмо Гейкинга Гогенлоэ, 23 февраля 1897 года.

стр. 72

более влиятельный советник китайского двора, всегда склонный идти на уступки домогательствам империалистических держав, в данном случае начал искать пути, которые помогли бы Китаю амортизировать удар германского "бронированного кулака". Зная, как велика заинтересованность Круппа в китайском рынке, он решил непосредственно обратиться к нему с просьбой умеряющим образом воздействовать на политику германского правительства в Шаньдуне. Ответ Круппа не заставил себя ждать, но он свидетельствовал о том, как плохо китайский сановник разбирался во взаимоотношениях между Круппом и германским правительством. Крупп писал, что не в состоянии принести в жертву дружбе с Ли Хун-чжаном свой "долг германского подданного" и не чувствует себя вправе довести просьбу Ли Хун-чжана до сведения германского кайзера. Крупп ограничился тем, что порекомендовал китайскому сановнику действовать через обычные каналы, то есть обратиться в германское ведомство иностранных дел. Вылив, таким образом, на голову Ли Хун-чжана ушат холодной воды, Крупп, разумеется, не преминул конфиденциально сообщить об этом кайзеру, который поспешил выразить ему свою благодарность и за сообщение и за поддержку 24 . Со своей стороны, кайзеровское правительство всегда было готово оказать Круппу помощь, когда это было нужно, чтобы оттеснить соперника и вырвать у китайского правительства или у его провинциальных сатрапов большой и прибыльный контракт.

В самом начале 1898 г. фирма Круппа получила тревожные вести, что ее английский соперник Армстронг добивается в Пекине весьма выгодных контрактов на снабжение китайской армии и флота вооружением. Тотчас же Менсгаузен, член дирекции Круппа, обратился с письмом к статс-секретарю Рихтгофену, в котором настоятельно требовал, чтобы германское правительство не оставалось в стороне от борьбы за китайский рынок: оно должно было пустить в ход всю силу своего дипломатического влияния и "не допустить, чтобы при раздаче заказов на военные материалы и корабли немецкая индустрия осталась с пустыми руками" 25 . Эта поддержка была немедленно оказана. Тогда же, в январе 1898 г., Крупп потребовал от германского правительства помощи, чтобы отстранить французского конкурента - фирму "Schneider et C° au Creusot", добивавшуюся в Пекине заказов на снабжение китайской армии артиллерией. В данном случае эта фирма предлагала Круппу действовать совместно 26 , но последний предпочитал оттеснить французов и весь заказ захватить в собственные руки. Бывало и так, что фирма Круппа действовала в Китае через посредство других немецких фирм. Так, в феврале 1898 г. связанная с Круппом торговая фирма "Carlowitz und C°" заключила с властями провинции Чжэцзян контракт о поставке полного комплекта завода по производству бездымного пороха. Практически заказ был передан Круппу с условием, что сдача оборудования китайским властям будет происходить при участии официального представителя германских военных учреждений. Ссылаясь на то, что "немецкая промышленность всегда получает действенную поддержку у королевских учреждений" Пруссии, фирма Круппа и на сей раз потребовала содействия, в данном случае от артиллерийской инспекции 27 . Не приходится сомневаться в том, что и это требование было выполнено, тем более, что все расходы,


24 DZA Merseburg, Rep. 89 H, Auswartige Sachen, VI, I, Bl. 61 - 62. Письмо Круппа китайскому посланнику в Берлине. Эссен, 3 декабря 1897 г.; л. 64, секретное письмо ведомства иностранных дел Круппу. Берлин, 14 декабря 1897 года.

25 DZA Potsdam. A. A., Bd. 8466. В1. 6 - 7.

26 Там же, л. 8. Письмо фирмы "Schneider et C° au Creusot" члену дирекции Круппа Клюпфелю, 24 января 1898 года.

27 Там же, лл. 16 - 17. Письмо фирмы "Carlawitz und C°". Гамбург, 2 июня 1898 г.; лл. 22 - 23, письмо фирмы Круппа Королевской инспекции технического института артиллерии, 18 июня 1898 года.

стр. 73

связанные с поездкой представителей инспекции в Китай, были взяты фирмой Круппа на себя.

О характере взаимоотношений между Круппом и германским правительствам дает представление и следующий эпизод. Однажды некий Бауэр, отправляясь в Китай по поручению нескольких немецких фирм, обратился в ведомство иностранных дел с просьбой об оказании ему помощи. Положительный ответ задержался. Тогда вмешался Крупп. В личном письме он уведомил рейхсканцлера Гогенлоэ, что означенный Бауэр - знаток китайского рынка - едет прежде всего по его, Круппа, поручению и он весьма заинтересован в этой поездке. Этого было достаточно, чтобы Гогенлоэ счел нужным лично, немедленно и почти в извинительном тоне ответить, что представитель Круппа всегда может рассчитывать на самую широкую и всестороннюю поддержку со стороны правительства. Германскому посланнику в Пекине были отправлены соответствующие инструкции 28 .

Связь между правительством и Круппом была настолько тесной, что некоторые агенты фирмы, например, майор Леннэ, отправляясь в Китай, получали от правительственных органов устные поручения, по-видимому, особо деликатного свойства 29 . Наряду с поставкой современного оружия Крупп частенько сбывал в Китай старую заваль, и обычно это сходило ему с рук. Но иногда китайские власти обнаруживали недобросовестность Круппа как поставщика и обращались с соответствующими жалобами в Берлин. Представители Круппа, как правило, отрицали обоснованность подобного рода жалоб. В случае, если китайская сторона продолжала настаивать на своих претензиях, в роли верховного арбитра выступал сам германский кайзер, который всегда высказывался в пользу Круппа 30 . После этого китайские претензии отвергались, а германское ведомство иностранных дел спешило направить в немецкие газеты тексты оплаченных статей, восхвалявших высокое качество оружия крупповского производства. Эти статьи печатались во всех газетах, кроме тех, которые были известны как официозные издания. Так прятались в воду концы, связывавшие фирму Круппа с "высокими сферами" в Берлине. Ведомство иностранных дел вообще активно продвигало в прессу материал, призванный живописать успехи, выгоды и перспективы экспансии германского капитала на Дальнем Востоке 31 .

*

Если в области торговли влияние немецкого капитала росло быстро и германские монополии в ряде случаев оттесняли с китайских рынков старые, многоопытные английские фирмы, то в одной из областей экономических интересов, и при том в политическом отношении наиболее важной, а именно - в деятельности крупных банков, Англия сохраняла свое превосходство. Быть может, нигде в мире банковский капитал не был столь космополитичен, как в Китае. Здесь в самых причудливых сочетаниях и сложных противоречиях сплетались финансовые интересы английских, французских, бельгийских, русских, американских и даже итальянских банкиров, богатых индийских евреев, американизированных китайцев, китайских финансистов и мандаринов. Но по мере роста финансового капитала наиболее крупную роль в


28 Там же, л. 75.

29 Там же, л. 84.

30 Там же, лл. 51, 98 - 105 и др.

31 DZA Potsdam. A. A., Bd. 12976. "Akten betreffend den "Ostasiatischen Lloyd" und andere deutsche Zeitungen in Ostasien, sowie die Vertretung der deutschen Interessen in nichtdeutschen Zeitungen". В этом досье собраны материалы, свидетельствующие о том, что германское правительство субсидировало "Ostasiatische Lloyd" - орган, издававшийся в Китае на немецком языке, а также ряд газет, выходивших в Японии, в частности "Kobe Chronicle".

стр. 74

Китае начали играть английские банки, в управлении которых участвовали, впрочем, не только англичане. Банковские учреждения, представлявшие финансовый капитал различных стран, оспаривали друг у друга возможность размещения китайских займов, боролись за железнодорожные концессии и участвовали в любых других спекуляциях, приносивших высокие дивиденды.

Масштабы деятельности в Китае были настолько обширны, что ни английские, ни созданные позднее немецкие банки не являлись простыми филиалами тех или других банков метрополии. Английский финансовый капитал создал в Китае специальную крупную корпорацию "Гонконг-Шанхайский банк" ("Honkong and Shanghai Banking Corporation"), центр которой находился в Гонконге, а ее 26 филиалов - в больших городах Азии, Америки и Европы (в том числе в Гамбурге). Эта огромная и влиятельная банковская корпорация, обладавшая акционерным капиталом в 10 млн. серебряных долларов, имевшая, кроме того, 11 1/2 млн. резервного фонда и почти на ту же сумму резервных обязательств акционеров, заняла столь видное место, что многие немецкие фирмы в Китае искали ее поддержки и в конце концов связали с ней свои материальные интересы. Представители четырех наиболее крупных немецких фирм в Китае были включены в состав дирекции этой банковской корпорации, и даже управляющий делами ее дирекции был немец.

До тех пор, пока Лондон сохранял свою роль главного центра международного денежного рынка, немецкие торговые фирмы в Китае считали, что их сотрудничество с этим крупным и влиятельным английским банком является делом весьма выгодным. Поэтому некоторые из них без всякого энтузиазма встретили сообщение о том, что 13 крупнейших немецких банков, объединив свои усилия, создали "Немецко-Азиатский банк" с акционерным капиталом в 5 млн. шанхайских таэлей (25 млн. марок). Между тем уже в момент образования этого банка, призванного обеспечить экспансию германского капитала в Восточную Азию, оказалось, что не только финансисты, но и правительственные круги в Германии проявляют к его деятельности повышенный интерес. И действительно, в создании этого банка наряду с частными банкирскими домами и фирмами приняло участие и "Konigliche Seehandlung-Societat"- наиболее крупное финансовое учреждение прусского государства. К тому же, согласно статуту "Немецко-Азиатского банка", избрание президента наблюдательного совета банка подлежало утверждению кайзером 32 . Таким образом, вновь созданный "Немецко-Азиатский банк", имея столь тесные связи с прусско-германским государством, с самого начала рассматривался как одно из орудий внешней политики Германии.

Открыв свои двери 1 января 1890 г., банк сразу же начал устанавливать связи с теми европейскими, и притом не только немецкими, фирмами, которых привлекала перспектива освободиться от монополии всемогущего английского банка. Эта перспектива показалась заманчивой и некоторым представителям китайских властей, с которыми "Немецко-Азиатский банк" также не преминул завязать связи. В результате уже в первый год своей деятельности банк выплатил 2,5% дивидендов. Это было немного, но банк продолжал расширять круг своих связей и поле деятельности. Однако первые успехи оказались призрачными: завязнув в спекуляциях в Гонконге и Шанхае американскими акциями серебряных рудников и не предвидя падения цен на серебро, "Немецко-Азиатский банк" потерпел значительный финан-


32 DZA Potsdam. A. A., Bd. 12991, Bl. 140. Письмо "Немецко-Азиатского банка" ведомству иностранных дел. Берлин, 19 июня 1902 года.

стр. 75

совый урон, а после краха крупнейшей американской фирмы "Russel and C°", в финансовых делах которой он был заинтересован, его положение стало почти катастрофическим: в течение нескольких лет акционеры не получали никаких дивидендов. Чтобы спасти капиталы и обеспечить проценты по ним, банк начал изыскивать более надежные формы деятельности: он расширил вексельные операции (с 19 млн. таэлей в 1893 г. до 61 млн. в 1898 г.), а главное, начал заниматься вывозом золота в Германию и Австро-Венгрию. Кроме того, банк стремился привлечь и китайский капитал (его депозиты росли именно за этот счет). Все это, вместе взятое, позволило ему в 1894 г. выплатить акционерам 7% дивидендов. То был год, когда началась война, предпринятая милитаристской Японией против Китая.

В результате этой войны, закончившейся поражением Китая и открывшей новые пути финансового закабаления страны иностранными державами, "Немецко-Азиатский банк" получил возможность участвовать в китайских государственных займах. Но руководители банка уяснили себе, что при сложившемся в то время соотношении сил они будут в состоянии осуществить эту возможность только при условии, если, не претендуя на монопольное положение, будут действовать в качестве партнеров своего английского конкурента - "Гонконг-Шанхайского банка". В результате больших финансовых усилий, дипломатических нажимов, сложных интриг и переговоров оба банка, немецкий и английский, в 1895 г. поделили между собою поровну участие в пятипроцентном государственном китайском займе на общую сумму в 16 млн. ф. стерлингов.

За спиной "Немецко-Азиатского банка" стоял большой синдикат магнатов германского финансового капитала во главе с "Disconto-Gesellschaft, между тем как "Гонконг-Шанхайский банк" представлял группу крупных английских финансистов во главе с банкирским домом Н. Ротшильда. Достигнув соглашения с английскими банкирами, синдикат немецких банков решил, что нужно закрепить принцип паритета в деле размещения китайских займов; осуществление этого принципа открывало перед ним широкие возможности дальнейшего проникновения в Китай. С этой целью Ганземан, глава "Disconto-Gesellschaft", обратился к Ротшильду с письмом, в котором доказывал, что подобного рода сделки, заключенные непосредственно между английскими и немецкими банками, являются "необходимостью", ибо, во-первых, они не дают Китаю возможности играть на противоречиях между этими банками и, во-вторых, создают препону "русской конкуренции" в Китае. Вместе с тем Ганземан поставил в известность Ротшильда, что германское ведомство иностранных дел, одобряя в принципе соглашение немецких и английских банкиров, заявило, что размещение международных китайских займов на немецком денежном рынке и впредь будет допущено только при условии соблюдения паритетного начала 33 . Нет сомнения, что это заявление ведомства иностранных дел было заранее согласовано с немецким финансовым синдикатом, заинтересованным в китайских делах, и если Ганземан счел нужным уведомить о нем Ротшильда, то только для того, чтобы подчеркнуть политическое значение сделки и поддержку, которую германское правительство готово было оказать финансовому синдикату.

На английских банкиров это сообщение произвело известное впечатление. Через три года, в 1898 г., когда некоторые круги английского империализма стали склоняться к плану Джозефа Чемберлена и Ротшильда привлечь на свою сторону Германию для борьбы против Рос-


33 Там же, лл. 46 - 47. Письмо А. Ф. Ганземана Н. Ротшильду. Берлин, 4 августа 1895 года.

стр. 76

сии 34 , английские банкиры снова проявили готовность пойти на соглашение со своими немецкими соперниками, поделив с ними участие в китайском 472-процентном займе на сумму в 16 млн. ф. стерлингов.

Таков был новый успех "Немецко-Азиатского банка", но его активность этим далеко не ограничилась. В 1897 г. германское правительство передало ему ранее уступленные Китаем концессии в Тяньцзине и в Ханькоу. Рассчитывая усилить там немецкое экономическое влияние, созданные в этих центрах акционерные общества тотчас же приступили к постройке больших пристаней, подъездных путей и т. п. В особенности большое значение придавалось строительству в Ханькоу в связи с тем, что по Янцзы начали курсировать пароходы немецких линий, установившие регулярные связи между портами на протяжении более чем 2 тыс. километров, вплоть до Чунцина.

Окрепнув, "Немецко-Азиатский банк" стал расширять поле своей деятельности. Он создал сеть филиалов и агентств в самом Китае - в Тяньцзине, в Гонконге и в Циндао, а также открыл филиалы в Калькутте и Сингапуре, где немецкие купцы стали проявлять большую активность в связи с тем, что гамбургская компания "Norddeutsche Lloyd", как мы уже отмечали, приобрела пароходы, принадлежавшие английской и англо-индийской компаниям. Извлекая выгоды из поражения отсталого Китая в японо-китайской войне, "Немецко-Азиатский банк" решил попытаться использовать также победу быстро развивающейся Японии. Учитывая, что в течение лишь полутора лет после окончания войны ввоз немецких товаров в Японию увеличился в 20 раз, банк счел момент подходящим, чтобы направить свои финансовые щупальца и в эту страну 35 .

В 1898 г. дивиденды германских капиталистов-акционеров банка подскочили до небывало высокого уровня - 10%. В этот год германский империализм совершил военное вторжение в Китай и путем навязанного китайскому правительству договора об "аренде" сроком на 99 лет захватил Цзяочжоу. Этот разбойничий акт открыл перед группой финансового капитала, связанной с "Немецко-Азиатским банком", новые возможности в деле закабаления Китая. И в то время как генеральный директор управления китайских морских таможен Роберт Харт занялся (в 1899 г.) подсчетом, в каких размерах и из каких источников Китай сможет покрыть навязанные ему иностранные займы и проценты по ним, "Немецко-Азиатский банк" подсчитывал, что эта форма грабежа, в которой и он уже принял участие, будет приносить прибыли до... 1943 года 36 .

Но займы не являлись единственной формой экономического проникновения иностранного капитала в Китай. Между империалистическими державами в Китае началась битва за концессии, преимущественно железнодорожные и горнозаводские, и германский капитал не собирался оставаться в стороне. Первые шаги в этом направлении не принесли ему, однако, большой удачи. Еще в 1891 г. наместник Хугуана Чжан Чжи-дун призвал к себе в Учан немецкого инженера Гильдебрандта, который построил железную дорогу протяженностью в 26 км. На этом практическая деятельность Гильдебрандта в Китае и закончилась: немецкий капитал в те времена еще не мог принять участия в строительстве железных дорог в Китае. В 1895 г. Гильдебрандт разработал проект строительства целой сети железных дорог, которые должны были связать между собою крупнейшие центры страны. Но этот обширный проект остался на бумаге. Китай не обладал капиталами, необходимыми для железнодорожного строительства столь боль-


34 См. А. С. Ерусалимский. Внешняя политика и дипломатия германского империализма в конце XIX века, стр. 403 - 444.

35 "Kolnische Zeitung", 7 июня 1900 года.

36 См. "Kolnische Zeitung", 8 июня 1900 года.

стр. 77

того масштаба, а попытки Гильдебрандта привлечь германский капитал в то время оказались безуспешными.

Капиталисты других стран были более активными. Франко-бельгийский синдикат взял в свои руки сооружение железной дороги Ханькоу - Пекин, а американский - железной дороги Ханькоу - Гуанчжоу. Тогда и германский капитал попытался вступить в бой за участие в железнодорожном строительстве в Китае. В результате переговоров с китайским правительством германским монополиям удалось вырвать у него крупную концессию на постройку линии Шанхай - Нанкин - Ханькоу. Переговоры велись в большой тайне, но когда соглашение было достигнуто и его условия стали известны, английское правительство заявило, что не может допустить, чтобы германский капитал взял в свои руки сооружение железной дороги в бассейне Янцзы, который Англия рассматривала как сферу своих собственных интересов. Гейкинг запросил у своего правительства инструкции. Посланнику было предписано всячески поддерживать интересы немецких предпринимателей и банков, добивающихся концессий, но при одном условии - не вызывать на этой почве серьезных политических трений с Англией. Практически это означало отступление, и германский капитал был вынужден временно умерить претензии на крупные железнодорожные концессии в Китае.

Тем временем английские капиталисты активизировали свою деятельность. В течение короткого времени "Гонконг-Шанхайский банк" приобрел концессию на постройку участка Северной Китайской железной дороги (Пекин - Тяньцзинь - Шанхай - Гуань - Нючжуан) общей протяженностью около 500 английских миль. Так называемый "Пекинский синдикат", в который входили английские и итальянские капиталисты, приобрел концессию в провинции Шаньси на строительство подъездных путей (протяженностью около 250 миль) к магистралям или удобным судоходным рекам в целях перевозки каменного угля, добываемого в шаньсийских копях. Синдикат, состоящий из фирмы "Jardine, Matheson and C°" и "Гонконг-Шанхайского банка", добился концессии на постройку железнодорожной линии между Шанхаем и Нанкином длиной в 180 миль 37 . В то же время на севере, в Маньчжурии, Россия получила в свои руки важную монополию на сооружение Китайско-Восточной железной дороги с ответвлениями к Порт-Артуру и Даляню, а также на строительство линии Чжэндин - Тайюань (в Шаньси) общей протяженностью свыше 1500 миль 38 . Другие державы в деле захвата железнодорожных концессий в Китае опережали германский капитал.

Однако едва германское правительство успело "оформить" захват Цзяочжоу в виде арендного договора с Китаем, как тотчас же в Германии начали складываться крупные капиталистические группы, выдвинувшие претензии на получение железнодорожных, горнопромышленных и иных концессий в Шаньдуне. Наиболее влиятельной группой был так называемый "банковский консорциум", созданный несколькими наиболее мощными банками, имевшими теснейшие связи с магнатами тяжелой промышленности. Эта финансовая группа уже раньше обратила свое внимание на Дальний Восток, где ее интересы представлял "Немецко-Азиатский банк". Теперь, опираясь на захватнические акты германского правительства в провинции Шаньдун, эта группа стала добиваться в Пекине концессии на строитель-


37 Кроме того, фирма "Jardine, Matheson and C°" приобрела концессию на постройку железнодорожной линии между Цзюлунов (против Гонконга) и Гуанчжоу (длиною в 100 миль). (ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 591, 1899 г., лл. 90 - 93. Донесение российского коммерческого агента в Лондоне Г. Виленкина. Лондон, 13/1 февраля 1899 года. См. также "The Times", 13 февраля 1899 года.)

38 См. Б. А. Романов. Россия в Манчжурии. М.-Л. 1928.

стр. 78

ство крупной железнодорожной магистрали, имевшей важное экономическое и стратегическое значение, от Цзинцзяна (на Янцзы) через Шаньдунскую провинцию к Пекину и далее к Тяньцзиню.

Узнав об этих намерениях, Англия решительно возразила, снова заявив, что она рассматривает бассейн Янцзы как сферу своих интересов. Переговоры, начатые в Пекине представителями немецких банковских кругов, были продолжены через дипломатические каналы, и Гейкингу удалось добиться соглашения, придавшего задуманной концессии характер англо-германского предприятия. Строительство железной дороги на участке от Цзинцзяна до границы провинции Шаньдун взяли на себя английские капиталисты, германские же должны были сооружать магистраль на остальном участке, проходившем через провинцию Шаньдун до Тяньцзиня. Это было явным успехом германского империализма в Китае, опиравшегося на силу "бронированного кулака". Со своей стороны, английские капиталисты были удовлетворены тем, что не допустили проникновения Германии в бассейн Янцзы.

Наряду с "банковским консорциумом" тогда же сложился в Германии и "Шаньдунский синдикат". В него вошли несколько крупных фирм гамбургских негоциантов и магнатов рейнско-рурской тяжелой промышленности. "Промышленный синдикат" объединил менее крупных промышленников и банкиров, но тем не менее обладавших достаточным весом и влиянием, чтобы заставить своих соперников считаться и с их претензиями. Наконец, под руководством графа Денгофа-Фридрихштейна был образован синдикат крупных земельных спекулянтов, так называемый "синдикат магнатов" 39 , который стремился получить возможность спекулировать землей на территории всей Шаньдунской провинции. Все эти монополистические объединения разрабатывали планы эксплуатации Шаньдунской провинции, а некоторые из них уже видели перед собою перспективу более широкой и далеко идущей экспансии в пределы "Поднебесной империи".

В июне 1899 г. стало известно, что соперничавшие между собой финансовые группы пришли к соглашению и совместно создали два синдиката. Наиболее крупным из них было "Общество шаньдунских железных дорог" с основным капиталом в 54 млн. марок. Одновременно "банковский консорциум" образовал с другими группами, в частности с банкирским домом Оппенгейма, "Общество шаньдунской горной промышленности" с основным капиталом в 12 млн. марок 40 .

На деле, однако, в обоих случаях это соглашение свелось к тому, что самая мощная финансовая группа - "банковский консорциум" - поглотила остальные (не без помощи ведомства иностранных дел) 41 , предоставив им возможность приобрести часть выпускаемых акций и занять несколько мест в наблюдательном совете вновь созданных обществ по эксплуатации Шаньдунской провинции. Только "синдикат магнатов" получил видимость самостоятельности и концессию на добычу минералов в Шаньдуне.

Германские финансовые и промышленные тузы, объединившиеся в новые общества, захватили в свои руки огромную и богатую концессию на строительство и эксплуатацию железной дороги в китайской провинции Шаньдун - от Циндао до Цзинани через Вэйсянь с веткой от Чжандянь к Бошань. По условиям концессии трасса железной дороги


39 DZA Potsdam, Ges. China. "Schantung-Eisenbahn", N 496, Bl. 2. "Aus einer vertraulichen als Manuskript gedruckten Denkschrift betreffend die Schantung-Eisenbahn-Qesellschaft und die Schantung-Gesellschaft".

40 DZA Potsdam, Ges. China. "Schantung-Eisenbahn", N 43, Bl. 102. "Bau- und Betriebs-Koncession fur die Schantung-Eisenbahn-Gesellschaft"; Bl. 100. Письмо Бюлова временному поверенному в делах Германии в Китае Приттвицу, 10 июня 1899 года.

41 DZA Potsdam, Ges. China. "Schantung-Eisenbahn", N 496, Bl. 2.

стр. 79

прилагалась по наиболее населенным районам, имеющим богатые угольные запасы, и должна была соединять северную и южную границы Шаньдунской провинции. Особо оговаривалось, что "для строительства железнодорожных линий по возможности будет попользован немецкий материал" 42 . Таким образом, крупные промышленники заранее обеспечили себя заказами на рельсы, локомотивы, вагоны, мосты и вообще железнодорожное оборудование. Для начала (то есть только в течение нескольких последних месяцев 1899 г.) эти заказы составляли в общей сумме 20 млн. марок.

Доставку этой огромной массы материалов взяли на себя крупные германские пароходные компании 43 , которые, как и крупные страховые компании, сразу стали извлекать из концессий большие прибыли сверх дивидендов, причитавшихся им как участникам синдиката. В то же время "Общество шаньдунской горной промышленности" получило право разработки и эксплуатации природных богатств Шаньдуна в зоне 30 ли по обе стороны от железнодорожной трассы. "Общество" должно было снабжать углем дальневосточную эскадру германского военно-морского флота 44 . Практически это означало обязательство военно-морского ведомства Германии закупать у "Общества" определенное количество угля для нужд эскадры, и германские капиталисты, приступая к эксплуатации шаньдунских шахт, уже имели постоянного и крупного потребителя угля, притом потребителя, который платил цену, установленную самим "Обществом". Несмотря на внесенную в договор оговорку, что поставки угля военно-морскому ведомству будут производиться по цене, дающей потребителю некоторые преимущества, "Общество", выступая, по сути дела, в качестве монополиста, имело возможность установить достаточно высокие цены. Таким образом, перед акционерами открывалась перспектива получения крупных дивидендов не только за счет эксплуатации населения одной из провинций Китайской империи, но и за счет интересов широких масс налогоплательщиков Германии.

*

Итак, сложившаяся в Германии небольшая, но мощная группа финансового капитала, в которой участвовали и некоторые представители юнкерской аристократии и бюрократии, сначала обеспечила себе право грабежа Шаньдунской провинции путем строительства железной дороги, а затем расширила эти возможности по своему усмотрению. Эта финансовая группа действовала настолько самоуверенно и нагло, что не считала даже нужным запросить мнение китайского правительства или хотя бы провинциальных китайских властей. Правда, было оговорено, что концессия будет считаться "смешанной", "немецко-китайской", что в открытой подписке на акции "могут принять участие как немцы, так и китайцы". Более того, в концессионном акте имелся специальный параграф (2), в котором было сказано, что подписка на акции должна быть наиболее широко проведена в торговых центрах Восточной Азии 45 . На деле же акции были заранее расписаны в Берлине, за закрытыми дверями, между 14 немецкими банками во главе с такими левиафанами финансового капитала, как "Немецкий банк", "Дрезденский банк" и "Учетное общество". Как видно из одного доверительного меморандума, составленного для узкого круга главных акционеров, финансовая клика, захватившая в свои руки эксплуатацию Шаньдунской провинции, с самого начала считала, что упоминание о смешанном "немецко-китайском характере" шаньдунских кон-


42 DZA Potsdam, Ges. China. "Schantung-Eisenbahn", N 43, Bl. 102.

43 "Denkschrift betreffend die Entwicklung des Kiaotschou-Gebiets". Berlin. 1900, S. 14.

44 DZA Potsdam, Ges. China. "Schantung-Eisenbahn", N 496, Bl. 3

45 DZA Potsdam, Ges. China. "Schantung-Eisenbahn", N 43, Bl. 102.

стр. 80

цессий должно служить лишь ширмой, на самом же деле к этим концессиям следует относиться, "как если бы речь шла о немецких предприятиях внутри страны" 46 . Что же касалось наиболее заинтересованной стороны-Китая, то с ним германские монополии вообще не считались.

Созданный в Берлине "банковский консорциум" получил концессии в Шаньдуне не от китайского, а от германского правительства. Условия этих концессий были сформулированы в одних случаях очень точно и конкретно: это давало основание германскому синдикату требовать, чтобы Китай обеспечил проведение железнодорожной трассы. В других случаях условия концессии были сформулированы нарочито туманно и неопределенно; когда речь шла, например, о приобретении территории для горнозаводской промышленности, синдикат мог толковать свои права весьма широко и с наибольшей для себя выгодой 47 .

Германское правительство доверительно сообщило Гейкингу, что заключение с Китаем особого договора по вопросу о шаньдунских концессиях является нецелесообразным. Опасаясь сопротивления Китая, активного и даже пассивного, правящие круги Германии стремились по возможности избегать переговоров с китайским правительством по этому вопросу, предпочитая ставить Китай перед свершившимися фактами. "Банковский консорциум" считал достаточным поручить представительство своих интересов в Китае "Немецко-Азиатскому банку" 48 .

На германское правительство возлагались определенные задачи, выполнение которых обеспечивало экономически и политически интересы консорциума в Шаньдуне; Прежде всего кайзеровское правительство должно было оказать давление на императорское правительство в Китае и на провинциальные власти, чтобы добиться от них отказа от взимания различного рода пошлин со всех товаров и оборудования, которые немецкие синдикаты считали нужным ввозить в Шаньдун. Удовлетворение этого требования почти автоматически влекло за собой уменьшение концессионных расходов и, следовательно, повышение прибылей. Далее, германское правительство должно было добиться от китайских властей, центральных и провинциальных, обеспечения неприкосновенности всего того, что будет составлять собственность германского капитала, его представителей, агентов и служебного персонала. Это означало обязательство китайских властей охранять интересы германского капитала в Шаньдуне, а в случае если бы население Шаньдуна оказало сопротивление иностранным эксплуататорам, подавлять это сопротивление. Не надеясь, однако, на эффективность действий китайских властей, немецкие концессионеры решили присвоить себе право сформировать в Шаньдуне собственную железнодорожную полицию. Германское правительство должно было выговорить согласие китайских властей и на это 49 .

В то же время германские монополисты решили действовать хотя и согласованно с дипломатическими органами, но параллельно им и самостоятельно. С этой целью "Немецко-Азиатский банк" поручил Урбигу вступить в переговоры непосредственно с Цзунлиямынем (ведомство внешних сношений Китая) 50 . Концессионеры были заинтере-


46 DZA Potsdam, Ges. China. "Schantung-Eisenbahn", N 496, Bl. 3.

47 DZA Potsdam, Ges. China. "Schantung-Eisenbahn", N 43, Bl. 120 - 122. Письмо "Немецко-Азиатского банка" своему представителю в Шанхае Урбигу, Шанхай, без даты.

48 Там же, л. 28. Телеграмма Рихтгофена Гейкинту, 31 мая 1899 года.

49 Там же, л. 104.

50 Там же, лл. 120 - 123. Письмо "Немецко-Азиатского банка" Урбигу, Шанхай, без даты. Инструкции для переговоров с Цзунлиямынем.

стр. 81

сованы в том, чтобы, приступая к прокладыванию трассы и к разработке породы, не встречать препятствий ни со стороны китайских властей, ни со стороны населения провинции.

Уже первые шаги немецких предпринимателей в Шаньдуне показали, что захват земельных участков вызывает сопротивление населения. Попытки осуществить этот захват с помощью местных властей не приносили ожидаемых результатов: испытывая давление со стороны высших китайских инстанций, а главное - страх перед населением, которое 'Недвусмысленно проявляло возмущение действиями иностранцев, местные власти обычно не проявляли склонности оказывать открытую помощь непрошеным заморским претендентам на китайские земли. Германская миссия в Китае, убедившись в том, что обращение к китайским властям не сулит быстрого решения вопроса, рекомендовала концессионерам не посвящать китайские власти, ни центральные, ни провинциальные, в планы строительства трассы и изыскательских работ 51 .

И "Немецко-Азиатский банк" и дипломатическое ведомство были вполне согласны с тем, что эти планы вообще не следует фиксировать в виде какого-либо договора с Китаем: они опасались, что пекинское правительство попытается использовать переговоры для того, чтобы создать затруднения и затянуть дело. Вот почему в случае если бы Цзунлиямынь вздумал поставить вопрос о заключении договора, Урбиг должен был решительно отвергнуть это предложение. "Ваша главная задача, - говорилось в инструкции Урбигу, - заключается в том, чтобы... обеспечить нам (немецким концессионерам. - А. Е. ) необходимую свободу действий" 52 .

Урбигу предписывалось убедить китайских сановников в том, что говорить об общих основах, правовых принципах, характере и масштабе концессий было уже поздно и что лишь некоторые "подробности", требующие быстрого урегулирования, могли бы быть зафиксированы в виде подобия соглашения, которое представители "Немецко-Азиатского банка" рассчитывали навязать Цзунлиямыню 53 .

Основы проекта соглашения 54 , разработанного "Немецко-Азиатским банком", прикрывавшего словесными формулами прямой грабеж, организованный в государственном масштабе, были бесподобны по цинизму. Во-первых, путем этого соглашения "Немецко-Азиатский банк" уведомлял Китай, что германское правительство односторонним актом создало "немецко-китайское общество" и передало ему концессию на строительство и эксплуатацию железных дорог в Шаньдуне. И хотя китайская сторона не имела никакого представления об этом "обществе", а тем более не имела в нем своих представителей, соглашение должно было ее убедить, что оно зиждется на принципах паритета и высокого альтруизма. Этот "паритет" в данном случае означал, что немецкий банк берет на себя всю тяжесть капиталовложений в железнодорожное строительство, эксплуатацию природных богатств Шаньдунской провинции, а Китай, чтобы внести свою лепту, должен был отказаться от взимания налогов с немецких капиталовложений в любой их форме. Таким образом "Немецко-Азиатский банк" и те влиятельные группы германского финансового капитала, которые стояли за его спиной, стремились обеспечить себе возможность невозбранного, ничем не ограниченного проникновения в одну из важнейших и крупнейших провинций Китая и в то же время в порядке "паритета" и "взаимности" лишить Китай элементарный прав суве-


51 Там же, л. 60. Письмо Приттвица германскому губернатору Цзяочжоу Иешке, 26 июня 1899 года.

52 Там же, лл. 120 - 121.

53 Там же.

54 Там же, лл. 124 - 126. "Grundzuge fur den vom Vertreter des Syndikats mit den Tsungli Jamen zu vereinbarenden Vertrag".

стр. 82

ренного государства в области внешнеторговой политики на территории Шаньдуна.

Примечательно, что свою попытку обеспечить грабеж Шаньдуна на договорной основе "Немецко-Азиатский банк" цинично представлял как выражение неудержимого стремления осчастливить китайское население этой провинции. "Забота" германских концессионеров об интересах китайского населения простиралась настолько далеко, что они готовы были взять на себя обязанность при массовом изгнании китайцев с их земель, расположенных в полосе прохождения железнодорожной трассы, уведомлять их не только на немецком, но и на китайском языках (!). Однако на тот случай, если китайское население, не сумев оценить "благородной" деятельности германских концессионеров, вздумает оказать сопротивление насильственному изгнанию с родных мест и разрушению родных очагов, "Немецко-Азиатский банк" требовал от Цзунлиямыня права иметь в своих руках собственную железнодорожную полицию 55 . При этом Урбиг должен был внушить китайским министрам, что если "Немецко-Азиатский банк" решил приступить к созданию собственных полицейских сил в полосе шаньдунских железных дорог, то это "ни в коем случае не имеет какой-либо задней мысли политического характера" 56 .

В не меньшей степени, чем интересы железнодорожного синдиката, Урбиг призван был защищать в переговорах с Цзунлиямынем и интересы немецкой финансовой группы по эксплуатации горнозаводской промышленности в Шаньдуне.

Чтобы избежать затрат по возмещению за земли, попадавшие в сферу деятельности концессии, "Немецко-Азиатский банк" готов был сделать широкий жест, заявляя, что он вовсе не собирается формально посягать на права китайских собственников, если последние не будут препятствовать деятельности немецких концессионеров. При помощи столь грубого трюка "Немецко-Азиатский банк" предполагал произвести массовую экспроприацию земельной собственности в Шаньдуне, освободив себя по возможности от обязанности выплачивать компенсацию за причиненный ущерб. То был расчет на обогащение немецких синдикатов за счет массового разорения китайского населения. Таковы были на деле цели и методы "Немецко-Азиатского банка", стремившегося путем переговоров Урбига с Цзунлиямынем всесторонне обеспечить проникновение германского капитала в Шаньдун, ничего не давая Китаю взамен.

Германская дипломатия целиком и полностью разделяла и активно поддерживала интересы и цели германских империалистов в Шаньдуне. Однако она считала, что тактика, предписанная Урбигу "Немецко-Азиатским банком", не лишена серьезных изъянов. На это первым обратил внимание Гейкинг 57 . Еще более твердо и определенно настаивал на этом сменивший его барон Кеттелер. Вскоре после своего назначения в Пекин, едва ознакомившись на месте с положением дел в Китае, он обратился к рейхсканцлеру Гогенлоэ с пространным письмом 58 , в котором утверждал, что "Немецко-Азиатскому банку" не следует вступать в переговоры с китайским правительством даже об "уточнениях" и "подробностях", ибо Цзунлиямынь постарается воспользоваться любыми обстоятельствами, чтобы затянуть дело и в конце концов подорвать германские концессии в целом. Было бы иллю-


55 Там же, л. 125.

56 Там же, стр. 123.

57 DZA Potsdam, Ges. China. "Schantung-Eisenbahn", N 496, Bl. 7. "Vertraulicher. Denkschrift betreffend die Schantung-Eisenbahn-Gesellschaft und die Schantung-Bergbau-Gesellschafb.

58 DZA Potsdam, Ges. China. "Schantung-Eisenbahn", N 43, Bl. 127 - 139. Письмо Кеттелера Гогенлоэ, 19 августа 1899 года.

стр. 83

зией рассчитывать, писал Кеттелер, что какое-либо общее соглашение с пекинским правительством по поводу уступки концессионерам земли для постройки железной дороги и для горнозаводской разработки недр может заставить население Шаньдуна примириться с чинимым захватом и разорением. Для достижения поставленных целей он рекомендовал "Немецко-Азиатскому банку" прибегать к другим средствам, грубым, но более надежным: не переговоры представителей банка с китайским правительством, а подкуп ими китайских провинциальных властей и чиновничества. Только этот широкий подкуп, полагал Кеттелер, даст "Немецко-Азиатскому банку" быстрый и нужный эффект. "Китайский землевладелец, - писал он, - недолго сможет противостоять настояниям или угрозам со стороны местных чиновников, в особенности если предложенная ему закупочная или арендная цена будет не слишком низка". Словом, он полагал, что "Немецко-Азиатскому банку" и группе крупных акционеров, стоявших за его спиной, следует несколько раскошелиться за счет своих будущих дивидендов, чтобы "обеспечить себе свободу действий". В случае же, если в том или ином районе Шаньдунской провинции начнутся волнения и протесты против проводимой экспроприации, Кеттелер рекомендовал немедленно и решительно подавлять их в каждом отдельном случае, пока они носят локальный характер и изолированы от возможных аналогичных выступлений в других районах.

Программа действий, предложенная Кеттелером, была принята, и переговоры, которые "Немецко-Азиатский банк" предполагал вести с Цзунлиямынем, не состоялись.

*

Итак, германский империализм поставил перед собой задачу в кратчайший срок превратить Шаньдун в исключительную сферу своего влияния. Подобно тому, как Цзяочжау являлся опорной базой вторжения германского империализма в Шаньдун, эта обширная провинция становилась широким полем приложения германского капитала и плацдармом его дальнейшего наступления на Китай. В Цзяочжоу военно-административные власти за два года своего господства уже накопили некоторый опыт эксплуатации природных и человеческих ресурсов и немало сделали, чтобы ознакомить с этим опытом определенные круги и организации крупного немецкого капитала. Материалы, рассылавшиеся этим организациям через военно-морское ведомство, преследовали двоякую цель: во-первых, они служили как бы рекламой, призывавшей германский капитал к более активной и весьма выгодной экспансионистской деятельности в Китае, во-вторых, они должны были показать финансовой и торгово-промышленной элите, что военно-морское ведомство печется о ее интересах и всей своей деятельностью, в частности в Китае, раскрывает перед нею широкие возможности на уровне "мировой политики". Официальный отчет, изданный имперским морским ведомством 59 , должен был показать, как быстро, твердо и успешно германский империализм обосновался в Цзяочжоу, который может быть использован в качестве плацдарма для широкой экспансии в Шаньдун и в остальной Китай.

Но официальный отчет умалчивал о бесчинствах германских властей в Шаньдуне и о нарастании антиимпериалистического движения китайского народа. Между тем уже в марте 1898 г. цензор сычуаньского округа Ху Фу-чэнь в своем докладе императору сообщал, что немецкие войска в Шаньдуне убивают мирное население, и предупреждал о неизбежности крупных политических последствий, если "смотреть на это спустя рукава". "Разве мы можем называться государством, - писал


59 "Denkschrift betreffend die Entwicklung des Kiaotschou-Gebiets".

стр. 84

он, - если иностранцы начинают обладать всей полнотой власти. Сейчас иностранцы без всякого повода убивают мирное население, а мы даже не интересуемся этим. Гарантия жизни личности обще-признана как в Китае, так и за рубежом. Но немцы всячески попирают этот принцип. Народ терпит бесчисленные страдания. Но настанет день, когда гнев вырвется наружу". Чтобы это предотвратить, Ху Фу-чэнь рекомендовал трону заявить германскому правительству протест, сообщить кайзеру о бесчинствах германских войск в Китае и потребовать отозвания посланника Гейкинга и адмирала Диттериха. "Если же кайзер не прислушается к нам, - заключал цензор, - то следует отвергнуть все их договоры, заключенные с нами" 60 . Но китайское правительство и двор не хотели и не могли действовать решительно. В лучшем случае они обращались в Берлин с учтивыми запросами или вежливыми протестами, которые не имели ровно никаких последствий.

Но вот в конце 1898 - начале 1899 г. появились сообщения, что в Шаньдуне заметно усилились антиимпериалистические выступления народа, и германская дипломатия сразу заговорила языком угроз и агрессий. Гейкинг потребовал от китайского правительства "держать население в узде" и угрожал пустить в ход германские войска 61 . Такова была дипломатическая демонстрация "дружбы" между Германией и Китаем. Через несколько дней обстоятельства еще более осложнились. Глава немецкой католической миссии в Шаньдуне епископ Анцер сообщил, что в районе Ичжоу вспыхнуло восстание, душой которого является какая-то тайная секта, созданная в целях изгнания немцев. Еще более тревожные сведения об этом восстании начали поступать от находившихся там американских миссионеров: они сообщали, что восставшие нападают на представительство католической миссии, на железнодорожные и горные предприятия, принадлежащие немецкому капиталу, и просили немедленно послать германские войска в целях подавления восстания 62 .

Германский вице-консул в Чифу уловил в алармистских призывах американских миссионеров что-то недоброе. "Вероятно, - предположил он, - некоторым элементам хотелось бы использовать обстоятельства для вмешательства" 63 . Немецкие дипломаты опасались, что под предлогом помощи своим миссионерам США вторгнутся в Шаньдун. Было решено предотвратить во что бы то ни стало это возможное вторжение, подавив восстание силами германских войск. Войска двинулись на Ицзин, и это было похоже на военно-карательную экспедицию. Цзунлиямынь предписал китайскому посланнику в Берлине Люй Хай-хуаню срочно обратиться к германскому правительству с требованием приостановить движение войск 64 . Но в Берлине на это требование не обратили никакого внимания. Там больше интересовались другим вопросом, а именно активностью США в Шаньдунской области. Гейкингу было поручено "незаметно, но тщательно следить" за действиями американской дипломатии и ее агентуры в Шаньдуне 65 . Наблюдения показали, что США, не прибегая к военному вторжению в


60 "Ихэтуань данань шиляо" ("Архивные материалы по движению Ихэтуань"). Пекин. 1959, стр. 11.

61 DZA Potsdam, Ges. China. Gen. 5a, Bd. 15. Письма Гейкинга Цзунлиямыню, Пекин, 7 декабря 1898 г. и 12 января 1899 года.

62 Там же. Письмо Гейкинга в ведомство иностранных дел Германии, 15 января 1899 г.; письмо германского вице-консула в Чифу Ленца германской миссии в Пекине, 14 января 1899 г.; телеграмма Ленца германской миссии в Пекине, 14 января 1899 года.

63 Там же, письмо Ленца германской миссии в Пекине, 14 января 1899 года.

64 "Ихэтуань данань шиляо", стр. 21.

65 DZA Potsdam, Ges. China. Gen. 5a, Bd. 15. Телеграмма Бюлова германской миссии в Пекине, Берлин, 17 января 1899 года. Гейкинг ответил в Берлин, что германская консульская служба уже ведет наблюдение за деятельностью американской агентуры в Шаньдуне (там же. Письмо Гейкинга, 19 января 1899 года).

стр. 85

Шаньдун, энергично добиваются от Цзунлиямыня отстранения китайского губернатора в Шаньдуне Юй Сяня, рассчитывая на то, что их ставленник будет более послушной фигурой в руках империалистических держав. Но этого же добивалось и германское правительство, надеясь с помощью нового губернатора укрепить и расширить свои владения в Шаньдуне.

Дополнительные затруднения возникли в связи с тем, что германские капиталисты и колониальные власти приступили к изыскательским работам, связанным с проектированием железнодорожной трассы и разработкой горных пород и недр провинции. Юй Сянь напомнил германским властям об их обещании распределить акции железной дороги в Шаньдуне "между китайскими и германскими купцами", о чем еще предстояло договориться Цзунлиямыню и германскому посланнику в Пекине 66 . Это было неприятное напоминание. Германские капиталисты, во-первых, вовсе не собирались уступать часть акций китайским капиталистам и сановникам, а во-вторых, не без основания опасались, что пока этот вопрос не будет урегулирован, китайские власти найдут способ помешать начатым в срочном порядке изыскательским работам. И действительно, в конце апреля 1899 г. китайский губернатор запретил производство этих работ в районе Гаоми, ссылаясь на то, что он не имеет инструкций от пекинского правительства 67 . На самом деле Юй Сянь действовал по указанию из Пекина. Ему приказали "срочно направить навстречу немцам войска", но стараться "избегать конфликтов". Юй Сянь жаловался в Пекин на то, что немецкие войска продолжают бесчинствовать и убивать мирное население. Он настаивал на том, чтобы потребовать от германского правительства вывода немецких войск 68 .

Гейкинг неоднократно обращался в Цзунлиямынь с жалобами на действия Юй Сяня 69 , однако Пекин не отменял запрета, наложенного губернатором на производство изыскательских работ в Шаньдуне. Тогда Гейкинг приказал продолжать работы, не обращая внимания на запрет 70 .

Но в это время (29 апреля 1899 г.) директор "Немецко-Азиатского банка" Редерс приехал в Цзяочжоу и поведал Иешке, что правящие круги в Берлине пока не считают целесообразным идти на обострение отношений с пекинским правительством. Гейкингу были даны указания возобновить переговоры с Цзунлиямынем о заключении договора, согласно которому железная дорога Тяньцзинь - Цзинцзян должна была строиться и эксплуатироваться как китайское государственное предприятие. При условии подписания китайскими сановниками этого договора германское правительство соглашалось отозвать военные отряды из некоторых пунктов провинции Шаньдун, в частности из района Ичжоу. Узнав об этом, германская военная администрация в Цзяочжоу пришла в ярость. Как можно отзывать военные отряды из районов, где в связи с изыскательскими работами германских инженеров или деятельностью немецких миссионеров происходят волнения среди китайского населения? - возмущался Иешке в письме к германскому посланнику в Пекине. Как можно вести переговоры с китайским правительством о заключении договора, не отвечающего экономическим интересам германской колонии в Китае? 71 .


66 DZA Potsdam. Ges. China. "Schantung-Eisenbahn", N 43, Bl. 3. Письмо Юй Сяня Иешке, 2 апреля 1899 года.

67 Там же. Телеграмма Иешке Гейкиигу, 28 апреля 1899 года.

68 "Ихэтуань данань шиляо", стр. 23, 27.

69 DZA Potsdam, Ges. China. "Schantung-Eisenbahn", N 43, Bl. 5. Телеграмма Гейкинга Иешке,,29 апреля 1899 г.; лл. 6 - 7. Нота Гейкинга Цзунлиямыню, 29 апреля 1899 года.

70 Там же, л. 5.

71 Там же, лл. 8 - 11. Секретное письмо Иешке Гейкингу, 3 мая 1899 года.

стр. 86

Но Гейкинг мог только констатировать, что "ведомство иностранных дел, во всяком случае, придерживается других взглядов" 72 .

Правящие круги Германии, заявляя о готовности вести переговоры с Китаем относительно железнодорожной концессии, стремились выиграть время, необходимое для того, чтобы окончательно сформировалась группа финансовых магнатов, заинтересованных в шаньдунских концессиях, и для того, чтобы вместе с этой группой разработать общий курс и методы экспансионистской политики в Китае. Германские империалисты должны были учитывать ход и исход борьбы между движением реформаторов и консервативным лагерем в Китае. 2 сентября 1898 г. в Пекине произошел дворцовый переворот против реформаторов, в пользу маньчжурских и китайских феодалов, и не было уверенности в том, что проникновение иностранного капитала в Китай в будущем не встретит новых затруднений 73 . Не посвященный во все эти тонкости высокой политики, Иешке решил вопреки указанию не отзывать военных отрядов, пока выступления китайского населения против изыскательских партий и миссионеров не прекратятся. Тем временем Гейкинг в переговорах с Цзунлиямынем добился тактического успеха: пообещав заключить дополнительный договор о железнодорожной концессии, он вырвал у китайских сановников согласие на производство изыскательских работ еще до заключения договора. Это был чистый обман, так как ни германское правительство, ни германский синдикат, получивший концессию, и не думали заключать обещанного договора с Китаем. 3 мая Гейкинг торжественно уведомил Иешке о полученном согласии Цзунлиямыня на производство работ 74 .

О характере методов проникновения германского капитала в Шаньдун свидетельствует тот факт, что германское правительство, его дипломатия и представители его военно-колониальной администрации сочли нужным скрыть от китайского правительства намеченную трассу изыскательских работ. Иешке получил специальную инструкцию не показывать Юй Сяню даже карту этих работ, под тем предлогом, что тот все равно ничего в ней не поймет 75 .

Германский империализм стремился иметь в своем распоряжении вооруженные силы в Шаньдуне. Они были нужны для подавления выступлений китайского населения. Осуществление концессионного строительства означало экспроприацию земельной собственности населения, подрывало устои сложившегося хозяйства, несло разорение множеству людей. Уже предварительные работы, связанные с сооружением железных дорог, вызывали недовольство и даже открытое сопротивление крестьянской массы. То тут, то там начинались беспорядки. Как раз в те дни, когда в Берлине оформлялись крупные синдикаты по эксплуатации Шаньдуна, в одном из районов этой провинции- уезде Гаоми - жители деревень поднялись, чтобы изгнать немецких чиновников и инженеров, явившихся сюда для работ в связи с проектами строительства железной дороги.

Движение началось в деревне Чжилань. Строительство железной дороги прекращало доступ воды для орошения полей этой деревни. Поэтому крестьяне обратились в управление дороги с просьбой прорыть два тоннеля, чтобы дать выход воде. Управление оставило эту просьбу без внимания, и крестьянам не оставалось ничего другого, как попытаться силой защищать свою землю 76 . Чтобы сломить это сопро-


72 Там же, л. 9.

73 О внутренней борьбе в Китае в этот период см. С. Л. Тихвинский. Указ. соч.

74 DZA Potsdam, Ges. China, "Schantung-Eisenbahn", N 43, Bl. 11.

75 Там же, л. 60. Письмо Приттвица Иешхе, 26 июня 1899 года.

76 Тань Тянь-кай. Шаньдун вэнти чжи шимо (История шаньдунского вопроса). Циндао. 1932, стр. 31. См. также Ло Чэн-лэ. Цун "Цзюйэ цзяоань" дао Шаньдун Ихэ-

стр. 87

тивление, германские власти в Цзяочжоу решили двинуть военный отряд в район восстания.

Германская нота, уведомлявшая Цзунлиямынь о посылке немецких военных отрядов в район Гаоми, была составлена в наглом и оскорбительном тоне, столь присущем в те времена империалистической дипломатии в Китае. Приттвиц вызывающе обвинял в этой ноте китайское правительство в том, что оно всегда занимается только "красивыми словесными заверениями", за которыми никогда "не следует дела". "Поэтому, - заявлял он, - мы должны действовать сами" 77 . Конечно, германская военно-колониальная администрация в Шаньдуне вовсе и не желала вмешательства китайских властей. Она считала необходимым и своевременным "преподать урок" китайскому населению Гаоми. "Если уже в нашей зоне влияния, - писал Иешке, - поднимается сопротивление населения против железнодорожного строительства, то его можно ожидать в еще большей степени в глубине страны" 78 .

Однако результаты военной экспедиции были неожиданными: китайское население оказало немецким экзекуторам такое серьезное сопротивление, что командование отряда было вынуждено затребовать подкреплений. Лишь хорошо вооруженный германский военный отряд задушил это движение 79 . Тем не менее китайские крестьяне добились своей цели: управление немецкой железной дороги было вынуждено удовлетворить требование восставших и прорубить тоннели. Однако германские войска не были выведены из Гаоми 80 .

Недовольство продолжало расти, и в начале 1900 г. восстание в районе строительства шаньдунской железной дороги вспыхнуло с новой силой. В нем участвовали уже не только крестьяне, но и китайские солдаты. Восстание сразу приняло такие масштабы, что, как стало ясно германским властям, для его подавления потребовались бы крупные военные контингенты. Чтобы выиграть время, было решено снова прибегнуть к испытанному методу - вступить в переговоры с китайскими сановниками. У германских властей сложилось впечатление, что организаторами восстания являлись именно китайские мандарины, которые таким образом пытались вынудить германских концессионеров пойти на предусмотренное договором об "аренде" Цзяочжоу соглашение об участии китайского капитала в строительстве и управлении железнодорожной концессии в Шаньдуне. Даже германская буржуазная пресса 81 признавала, что правительство и капиталисты Германии не выполняют этих условий и тем самым восстановили против себя правящие круги как в Пекине, так и в провинции Шаньдун. По сведениям проникшим в немецкую печать, в ходе переговоров, состоявшихся в Цзинани, директор строительства железной дороги сумел вырвать у губернатора провинции Шаньдун обещание ликвидировать сопротивление строительству, оказываемое населением. Китайские власти предприняли для этого все возможные меры, и на трассе были возобновлены работы. Однако германская администрация не обольщалась иллюзиями относительно будущего: положение оставалось напряженным и даже "оптимистически настроенные знатоки Китая" ожидали


туань (От миссионерского конфликта в Цзюйэ до движения Ихэтуань в Шаньдуне). Цзинань. 1959, стр. 54-57.

77 DZA Potsdam, Ges. China. "Schaniung-Eisenbahn", N 43, Bl. 46. Нота Приттвица Цзунлиямыню 21 июня 1899 года.

78 Там же, лл. 64-65. Письмо Иешке германской миссии в Пекине, 21 июня 1899 года.

79 Там же, л. 54. Телеграмма Иешке Приттвицу, 24 июня 1899 г.; л. 55. Телеграмма Иешке Приттвицу, 25 июня 1899 г.; л. 70. Телеграмма Иешке германской миссии в Пекине, 29 июня 1899 года.

80 Тань Тянь-кай. Указ. соч., стр. 31. См. также Ло Чэн-лэ. Указ. соч., стр. 54-57.

81 См., например, "Frankfurter Zeitung", 3 мая 1900 года.

стр. 88

возобновления волнений китайского населения. В связи с этим даже вставал вопрос, не следует ли строить дорогу по отдельным участкам, не растягивая работы на сотни километров, что дало бы возможность администрации концентрировать охранные полицейские отряды, а не распылять их на больших пространствах среди многочисленного китайского населения, возмущенного вторжением иностранных захватчиков.

Германским властям удалось настоять на том, чтобы пекинское правительство убрало строптивого и неугодного им губернатора провинции Шаньдун 82 . Юй Сянь был заменен 24 ноября 1899 г. генералом Юань Ши-каем, вскоре зарекомендовавшим себя в качестве кровавого палача и душителя народных движений. Германское посольство в Пекине и германские власти в Цзяочжоу считали Юань Ши-кая "германофилом" и надеялись на его поддержку и "твердую руку" 83 . Германская дипломатия была обрадована его назначением еще и потому, что в создании "новой армии" Юань Ши-кая, считавшейся образцовой в Китае, принимали участие германские инструкторы. Теперь часть этих отрядов Юань Ши-кай перевел в Шаньдун.

В начале 1900 г. положение в Шаньдуне вновь крайне обострилось. По свидетельству китайского цензора Гао Си-чжэ, "бесчинства иностранцев достигли такой степени, что местные чиновники никак не могут найти на них управу". Чтобы "смыть позор", цензор требовал строго наказывать злостных преступников иностранцев. "В противном случае, - заключал он, - гнев будет расти, народ поднимется, и тогда мы не оберемся бед" 84 .

Но руководящие круги германского империализма, их дипломатия и военщина не видели глубинных процессов, происходивших в широких массах китайского народа. Они видели перед собою лишь пекинский двор и провинциальные власти, раздираемые внутренней борьбой, и прежде всего иностранных империалистических соперников, каждый из которых преследовал свои цели и интересы. Именно это являлось в представлении империалистов главными политическими факторами, с учетом которых и строились их экспансионистские планы. Ослепленные своекорыстными интересами, империалистические державы не видели процесса назревания широкого массового движения китайского народа. Когда же это движение, выйдя за рамки разрозненных выступлений в Шаньдуне, развернулось в полную силу и в других провинциях, империалистические державы убедились, что они застигнуты событиями врасплох. То было движение ихэтуаней - первое в XX веке широкое движение китайского народа, направленное против иностранного империализма.


82 В том же направлении, исходя из собственных интересов, оказывала нажим на пекинское правительство и американская дипломатия ("The Foreign Relations of the United States". Vol. I. 1902, pp. 77 - 84. См. подробно Цзин Цзя-жуй. Ихэтуань юнь-дун (Движение Ихэтуань). Шанхай. 1957, стр. 43 - 44).

83 С другой стороны, как сообщал Д. Покотилов, "по мнению весьма многих... при назначении Юань Ши-кая в Шаньдун центральное китайское правительство руководствовалось, конечно, не соображениями о симпатиях его к немцам, а скорее желанием воспользоваться его военными способностями для того, чтобы, с одной стороны, обеспечить успокоение умов в Шаньдуне, а с другой - оградить эту провинцию от дальнейших захватов со стороны Германии, представители коей в Цзяочжоу выказывают, по-видимому, наклонности к расширению тамошних своих владений" (ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 155, 1899, лл. 1 - 3. Письмо Д. Покотилова Витте, без даты).

84 "Ихэтуань данань шиляо", стр. 71.

Orphus

© libmonster.de

Permanent link to this publication:

http://libmonster.de/m/articles/view/ПРОНИКНОВЕНИЕ-ГЕРМАНСКИХ-МОНОПОЛИЙ-В-КИТАЙ-НА-РУБЕЖЕ-XIX-и-XX-веков

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Germany OnlineContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: http://libmonster.de/Libmonster

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

А. С. ЕРУСАЛИМСКИЙ, ПРОНИКНОВЕНИЕ ГЕРМАНСКИХ МОНОПОЛИЙ В КИТАЙ НА РУБЕЖЕ XIX и XX веков // Berlin: Libmonster Germany (LIBMONSTER.DE). Updated: 10.10.2017. URL: http://libmonster.de/m/articles/view/ПРОНИКНОВЕНИЕ-ГЕРМАНСКИХ-МОНОПОЛИЙ-В-КИТАЙ-НА-РУБЕЖЕ-XIX-и-XX-веков (date of access: 14.12.2018).

Found source (search robot):


Publication author(s) - А. С. ЕРУСАЛИМСКИЙ:

А. С. ЕРУСАЛИМСКИЙ → other publications, search: Libmonster RussiaLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Publisher
Germany Online
Berlin, Germany
229 views rating
10.10.2017 (431 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes

Keywords
Related Articles
According to our hypothesis, the conduction current is the current of electrons and positrons propagating in the ether, which surrounds the conductor. And according to our hypothesis, the photo effect is not a knockout of an electron from the cathode, but a reflection of an electromagnetic wave from the cathode. According to our hypothesis, an electromagnetic wave is formed by electrons and positrons. And these hypotheses completely overturn our understanding of the process of the photoelectric effect.
Catalog: Physics 
11 days ago · From Gennady Tverdohlebov
В сьорнике представлен анализ некоторых свойств эфирной среды космическогопространства
Catalog: Physics 
34 days ago · From джан солонар
ТРАДИЦИОННАЯ ВСТРЕЧА ГЕРМАНИСТОВ В ВОЛГОГРАДЕ
Catalog: History 
36 days ago · From Germany Online
Рецензии. Л. ШТАЙНДОРФ. ДАЛМАТИНСКИЕ ГОРОДА В XII ВЕКЕ. ИССЛЕДОВАНИЕ ИХ ПОЛИТИЧЕСКОГО ПОЛОЖЕНИЯ И ОБЩЕСТВЕННОГО РАЗВИТИЯ
Catalog: Political science 
42 days ago · From Germany Online
Социальная сущность Реформации\ Zeitschrift fur Geschichtswissenschaft. Berlin. 1985, N 5.
Catalog: History 
42 days ago · From Germany Online
Римский легион в Германии
Catalog: History 
42 days ago · From Germany Online
Тенденции монархизма в Веймарской республике
Catalog: Political science 
42 days ago · From Germany Online
Издание в ФРГ документов внешней политики Германии
Catalog: History 
42 days ago · From Germany Online
Историческая наука за рубежом. По страницам зарубежных журналов. СОДЕРЖАНИЕ ЖУРНАЛОВ, ВЫХОДЯЩИХ В СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ СТРАНАХ
Catalog: Library science 
43 days ago · From Germany Online
НАЦИОНАЛЬНЫЙ ФРОНТ ГДР. ОЧЕРК ИСТОРИИ
Catalog: History 
44 days ago · From Germany Online

ONE WORLD -ONE LIBRARY
Libmonster is a free tool to store the author's heritage. Create your own collection of articles, books, files, multimedia, and share the link with your colleagues and friends. Keep your legacy in one place - on Libmonster. It is practical and convenient.

Libmonster retransmits all saved collections all over the world (open map): in the leading repositories in many countries, social networks and search engines. And remember: it's free. So it was, is and always will be.


Click here to create your own personal collection
ПРОНИКНОВЕНИЕ ГЕРМАНСКИХ МОНОПОЛИЙ В КИТАЙ НА РУБЕЖЕ XIX и XX веков
 

Support Forum · Editor-in-chief
Watch out for new publications:

About · News · Reviews · Contacts · For Advertisers · Donate to Libmonster

Libmonster Germany ® All rights reserved.
2017-2018, LIBMONSTER.DE is a part of Libmonster, international library network (open map)


LIBMONSTER - INTERNATIONAL LIBRARY NETWORK